Выпал [2]

Проза
Засыпая первого января, мои отметили, мол, буранчик за окном начинается. Ладно. Буранчик так буранчик.
Утром разбудил телефон:
— Неси свою задницу на стадион!1 Напарник не вышел, дежурить некому, мать его так! Покажу тут все, не сцы.
Поотнекавшись для ритуалу, я собрался с мыслями и кинул «ладно, уговорил».
Для приличия повозившись и потянув время, я наконец-то вышел из клеткиблагоустроенной квартиры и направился на улицу. Что-то было не так. Парадная дверь подозрительно не открылась с первого раза, а распахивая ее во второй раз я увидел странную толстую белую полоску выше порога. Бог возьми! По улице кружили языческие снежные демоны! Они вели свою сумасшедшую, только ко понятную пляску, круговертясь, хороводя и вовлекая во движение все, что посмело высунуть внаружу хотя бы кончик своего носа. На дороге лежали холмики заживо погребенных под тугими зимними покровами людей и доисторических животных. Так вот оно в чем дело! Вот куда исчезли динозавры! Миллионы лет мы ходили по Земле, даже не догадываясь и не подозревая, что топчемся по безымянным могилам и капищам.
Все исчезло. Перестало существовать. Привычная картинка мира если и не была галлюцинацией и иллюзией, то уж точно давала сбой и предъявлялась сейчас ненужным хламом, мусором из пережитых в старой версии Вселенной и совершенно теперь не нужных представлений и убеждений. Инфраструктура растаяла. Переулки, высоты, да и само время обратились сейчас в архаичные пережитки. Природа творила свою революцию, только без крови и белую. Полевые суды-то никто не отменял.
Страшные мор- и меткомы заводили меня в глухие тупики, некогда бытовавшие и изобилующие движением сквозные проходы, вот-вот грозя расстрелять в сердце ледяными иглами, но лишь пугая, и разрываясь диким, оглушенным и надменным воем-хохотом, наблюдая, как сверкают мои еле выглядывающие над поверхностью пятки.
Наконец я почти добрался до оживленной магистрали, открывающей прямую дорогу на стадион. Однако времени прошло столько, будто я сходил уже туда ивернулся в начало, но едва ли я преодолел и трети пути. Но курс мне преградил довольно странный и до боли знакомый холм. Черт, то есть Бог! побери, это же железнодорожная насыпь! Только разодетая чьим-то больным и чудовищным воображением в незнакомый и убивающий с толку наряд затем, чтобы уводить в противоположное направление случайных и неслучайных странников.
Пересилив свои слабости и найдя свою, верную среди множества остальных, ведущих в никуда, троп, я двинулся в гору. Все было похоже на диковский эмпатоскоп, когда сотни тясяч людей пользовались этим прибором и переживали бесконечный подъем по пересеченной местности, а сверху, с невидимого пика некто противящийся этому единения из всхода в всход кидал в них, в каждого огромные острые глыбы. Только вместо булыжников то были настолько мелкая снежная кропа, что проникала в самый мозг и безумный ветер, заставлявший от природы материалистов — шапки — летать над грешной землей, да и тебя самого норовя опрокинуть под самое основание. Я оглянулся назад и ужаснулся: комиссары никуда не пропали. Снег крал мои еще теплые следы из-под самых ступней, а ветер заметал их. Я услышал жуткий смех. Революционный трибунал склонился надо мной и расписал всю моя жизнь до последнего листочка. И то, что я сейчас вот шел в гору, но на самом деле все глубже и глубже погружался в снег, было лишь холостой работой разума, его ловушкой: все уже было решено. Надо мной всласть потешились, наигрались. Я уже не видел своих следов. Только теперь я осознал, что это может быть и вот так легко: без остатка замести живого идущего человека. Со всеми его мыслями, со всеми его желаниями, намерениями, чувствами, планами… Есть одна такая хорошая присказка: хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. И я подумал: так ли важны в действительности все эти мелкие бытовые неурядицы, слабости, разотвлечения, расходованная на них энергия, да еще и в таких объемах! когда тебя может в любой миг не стать. В любой миг кануть в небытиё этот самый любой миг. Что останется самого' от тебя?..
Еще один шаг и из-за полотна выпрыгнула мельтешащая, пестрая и кишащая огоньками и индивидумами широкая долина, несмотря на аномальную погоду высыпавшие на холст вечно меняющегося и создающегося как картина города. Со своими мелкими неурядицами, проблемами, спешащие по своим мелким и большим делам, решающие чьи-то судьбы, даже свои, строющие мир и всю Вселенную. Но вот что интересно: какая часть из них осознает что она делает и как далека или близка она от смерти?
Мокрый по колено северного комбинезона и замерзший по мозг, я добрался до стадиона.
— Ну что, как тебе погодка, камрад? — поинтересовался
приятель.
— Да иди ты в жопу! товарищ…

7 комментариев

PSYHORROR
Прошу прощения за множественные очепятки и лишние стилистические элементы, текстовый редактор мобильного аппарата трудно переваривает такие объемы начертаемого исходника. За сим, оставляю как есть.
Лиза Биянова
Первого января надо салаты доедать, а не шляться по морозу! :)

Юша Могилкин
Я много чего мешал в своей жизни – «Жигулевское» и «Тройной», «Шампанское» со спиртом, самогон с ликерами, и даже виски со льдом.
Но таких приходов у меня не было.

)))
PSYHORROR
А ты все-все помнишь, что с тобой происходило?) Будь то во снах или даже в реальности.
Юша Могилкин
Помню.
Однажды я очнулся ночью, сидючи на двухметровом заборе – выключился автопилот. Днем шел – забора не было, возвращался обратно – он появился.
В советские времена строили быстро.

)))
Говард Уткин
Так ты брёл и ещё фтелефон заметки тыкал? ГИРОЙ, йоптыть!!! ))))))
PSYHORROR
Трип-репорт}:)
Репортаж с петлей на шее
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.