С А Н Д Р

Проза
Утром, когда в подслеповатые окошки дома глянул сумеречный зимний рассвет, в семейном кругу разразился скандал – отец матерился, мать причитала, а молодая жена плакала. Вообще-то ничего существенного не произошло, как много раз бывало прежде, разбирали ночной «полет» сына и мужа, который явился домой навеселе и, можно сказать, на зорьке. Нет, супружеской изменой не пахло, просто Сандр (так прозвали Александра механизаторы) на спор за несколько бутылок водки в качестве поощрения за безрассудство, всю ночь утюжил снежную целину между двумя поселками, доказывая, что колесному трактору марки «Беларусь» бездорожье нипочем. Пари бесстрашный Сандр выиграл, а от домочадцев получил изрядную нахлобучку.
— Если бы заглох трактор, если бы ты замерз, на ком остался бы сынишка, года ему еще нет,- трубил отец.
— Брось, сынок, геройство свое показывать, у тебя семья, жена молодая, — наставительно говорила мать.
— Я для него никто, он меня не слышит даже, — утирая влажные глаза передником, жаловалась молодая жена.
— Да что вы, в самом деле, у меня, чай, голова, а не кочан капусты на плечах,- защищался Сандр – Танюша, прости, я больше не буду. Мама, ты мой друг, старый механизатор, знаешь, как честь своей машины в коллективе отстаивать. И ты, отец, не робкого десятка, рисковал на фронте, а сейчас мирное время, можно же побаловаться.
Наскоро позавтракав, обняв жену и поцеловав мать (отца только рукой коснулся), Сандр заспешил на работу. Там его дожидалась проигравшая сторона, терпеливо грея в карманах ватников водку – тот самый заветный призовой фонд, с которого и начинался рабочий день.
— Я же говорил, что «Беларусь» везде пройдет, он же длинноногий, — опрокидывая стакан (остальная водка пошла по кругу), — убежденно говорил Сандр, только правильно ехай…
— Ехай!.. А если бы мотор заглох? – вступил в разговор пожилой механизатор.
— Ну, тогда пехом,- не смутился Сандр — И сейчас не вы бы поили меня, а я вас.
— Молодец! – только и сказали благодарные собутыльники, поправившие с утра свое здоровье, изрядно подпорченное вчерашней попойкой.
Зимний день задавался без сюрпризов – ни большой метели, ни серьезного мороза, в самый раз работать на свежем воздухе. Как бы угадывая настроение механизаторов, в правлении колхоза решили бросить все силы на вывозку грубого корма для подворий колхозников.
Х Х Х
Так уж повелось издавна, что личный скот сельчан обеспечивался кормом в последнюю очередь, по первому снегу. Разные были соображения на этот счет. Но зная об этом, никто не отвлекался от общественной работы, да и безопаснее было хранить на усадьбе сухую солому после того, как зима растрезвонится в округе морозами и метелями. А для трактористов – двойная выгода: на халяву себя обеспечат кормами и погуляют вволю, потому что каждый колхозник поедет за соломой, прихватив с собой бутылку водки и добрый шмат сала с хлебом и луком в придачу. Сандр со товарищи за этот магарыч должен был обеспечить механизированную погрузку соломы из ометов, густо наставленных на краю большого ярового клина.
Сандр в тракторной бригаде был, пожалуй, самым молодым механизатором. После службы в Армии, чтобы не испытывать тоску с вилами в руках на животноводческой ферме, собственноручно отремонтировал видавший виды «Беларусь» и лихо заруливал на нем, не считаясь с осенним бездорожьем и весенней распутицей. Всем хорош был трактор, а когда установили навеску с большими железными рогами, он к тому же стал походить на священного жука скоробея. Однако не без ахиллесовой пяты оказалась машина, кабина была упрощенной конструкции, без противоударных стоек. Электросварщик обещался подобрать материал и приварить их куда следует, но все как-то руки не доходили, а Сандр не настаивал, радуясь тому, что не на ферме работает в кругу стариков, а в мастерских среди настоящих мужиков.
За работой не хватились, как начало смеркаться. То и дело, поглядывая на западную сторону неба, где уже хороводились вечерние сумерки, механизаторы старались быстрее завершить начатое с утра дело – загрузить транспорт колхозников соломой.
Работали, как всегда сноровисто, хватко загружая каждую тракторную телегу. Много шутили, смеялись. Каждый очередник, перед тем, как поставить телегу под загрузку, вытаскивал из запазухе заветную белоголовку и закуску, поочередно разливая водку трактористам. Мало-помалу, а за день набиралось изрядно. Но работа велась своим чередом и была не в тягость, нажимай себе на рычаги. Бригадир временами покрикивал, но только для порядка, отрабатывал оклад постоянника и пил без стеснения наравне со всеми.
— Эй, Сандр, поднажми на стог, распластай его. – обратился он к молодому механизатору, который крутился на колесном тракторе с замысловатой гидравлической навеской с железными рогами.
— А я что делаю, Палыч?- приоткрыв дверь кабины и широко улыбнувшись, весело крикнул парень.
= Ну ты того, шустрее…
Сандр выполнил указание бригадира, быстро разворошил стожок соломы. Другой механизатор грейферным погрузчиком цапал кучку за кучкой и забрасывал их на тракторную телегу.
-Эй, берегись! Сшибет,- крикнул бригадир.
Но его, то ли не услышал человек, стоявший на телеге, доверху нагруженной соломой, то ли предупреждение запоздало, и он кубарем слетел на землю. Упал спиной на мерзлый грунт, охнул, выматерился, но встал и опять, было, полез на воз. Его остановили. Пронесло. Кости целы.
— Без тебя обвяжут воз, попридержи норов. А ты,- обратился бригадир к трактористу, работавшему на грейферном погрузчике,- больше не пей. Людей угробишь.
— Ладно, — с неохотой согласился тракторист.
На поле заскочили на вездеходе председатель колхоза с парторгом, постояли в стороне, обменялись между собой мнениями.
— Вызвать бы ГАИ, да шугануть пьянчужек. Права бы отобрать. Но кто завтра будет работать? – Задумчиво сказал председатель.
— То-то и оно, деваться некуда.- Согласился парторг.
— Бригадиру наказать надо, чтобы проконтролировал.
— Куда там. Как зюзя….
— Давай агронома пришлем сюда, пускай проследит.
Начальство уехало, но вскоре появился на «Москвиче» агроном, успевший выпить с механизаторами пару рюмок водки. Потоптавшись возле тракторов, наставительно сказал:
— Давайте аккуратнее, мужики.
Ночь накатилась мохнатой теменью на площадку, где еще возились люди, заканчивая увязывать последний воз. Трактористы включили фары и колонной, в сопровождении агронома, двинулись в сторону деревни. Рабочий день завершался. На завтра ничего не планировали – как начальство скажет, у него на дню семь пятниц.
Х Х Х
Сандр был навеселе. Мысли неслись в разные стороны. Но руки еще крепко держали руль – не впервой в таком-то состоянии уминать зимнюю дорогу. Ночь особо подчеркивала неторопливое движение тракторной колонны, освещенной разнокалиберными фарами. Сандр прикинул, что завтра, если разрешит начальство, можно будет прицепить телегу за свой трактор, вот тебе и корм для скота на целую зиму, к тому же, как и сегодня, будут работать навеселе. Чем не житуха!
Вообще-то и на ферме калыма хватало, не без фарта прожигали рабочее время скотники, за которыми была закреплена добрая лошадь с повозкой: сговорятся под вечер между собой, бросят под задницу мешок другой фуража и загонят расторопной старушке за водку. Но Сандр такую предприимчивость не приветствовал, гольным воровством попахивало. То ли дело, как сегодня, подсоблять колхозникам, а уж они в долгу не останутся. Или огороды по осени вспахать, тоже легальная статья «левого» дохода. Под вечер тракторист с деловой хваткой обязательно надыбает на пару пузырей, это самая малость. Ну и в одну харю пить, конечно, не будет, обязательно поделится с товарищами. Разговоры, тары-бары, домой частенько плелись с песней по улице. И пускай укоряют дома. Сандр от коллектива не оторвется, как говорится, в волчью стаю попал – по-волчьи вой…
Духом коллективизма и взаимовыручки он душевно проникся в Армии, где состоял в особом подразделении, гонялся за контрабандистами, а однажды даже напоролся на их пули. В скоротечном бою прострелили обе ноги, товарищи по оружию не оставили его одного на поле боя, вынесли в безопасное место, откуда его забрал в госпиталь вертолет. После госпиталя – отпуск домой. Братьям и сестра показал ранения, взяв с них честное слово, что пока он дома, об этом ни мать, ни отец не узнают. Какие письма писала мать, когда открылась вся правда об отпуске! Губами чувствовал на них привкус ее горьких и, вместе с тем, счастливых слез: горьких от того, что засекретил ранения, счастливых, что остался жив.
Сандр ехал в надежде, что скоро будет дома, в кругу семьи, обнимет и расцелует своих любимых женщин, покачает на руках малыша, позубоскалит с отцом, вечно недовольным поведением сына. Но по дороге его задержал баламут Мишка из смежной бригады, тоже тракторист, которому сегодня мало перепало на зуб.
— У тебя ничего не осталось? – С надеждой в голосе спросил он Сандра.
— У меня нет. А что, выпить хочешь? Садись, сейчас найдем.
Сандр повернул в соседнюю улицу, где жила его родная тетка, тоже мечтавшая привезти для коровы солому. У тетки они хлобыстнули по паре рюмок самогона.
— Хватит,- решительно сказала тетка,- домой не доедете.
Хватит, так хватит, поехали домой. По дороге баламут Мишка рассказывал смачные анекдоты, сожалел, что не допили самогон, но предупредил Сандра, что утром это дело надо будет поправить. И все бы ничего, оба в этот вечер оказались бы дома: балагурили, нянчились, целовались, зубоскалили, а потом заснули спокойным сном людей, сделавших свое дело в минувший день. Но на их беду перед мостом через речку, которая разделяет деревню на две равные половины, где особенно высоко была поднята дамба, им встретилась колонна автомашин. Уступая дорогу, Сандр дал руля и съехал на обочину. Трактор не удержался на ледяной кромке, перевернулся вверх колесами, как священный жук скоробей, он воткнулся в землю железными рогами, кабина без противоударных стоек просела под грузом мотора, мгновенно превратившись в удушливый склеп.
Х Х Х
Местное кладбище под истошный бабий вой обогатилось двумя свежими могилами. После похорон люди с удивлением заметили парочку голубей, угнездившихся на старом, могучем тополе, под которыми обустроили вечные жилища двум юным механизаторам их родственники и товарищи. Старушки крестились.
— Смотрите, души убиенных спустились с неба.
— Ах, Господи! – Еще больше заголосили бабы.
Местный сварщик, не успевший обвязать противоударными стойками кабину трактора, изготовил из листовой стали два незамысловатых памятника, с которых спокойно смотрели каждому участнику похорон в глаза молодые парни в расцвете сил.
А вечером мать Сандра, выйдя во двор, повисла на заборе и заголосила с надрывом, видно, не наплакалась на могиле сына днем. Луна то и дело боязливо скрывалась за облаками, не понимая, как в одночасье женщина может стать самым несчастным человеком на этом свете.
После аварии с двойным смертельным исходом колхозное начальство, как в лихорадке, трясли проверки. Ответственных работников с пристрастием допрашивали в милиции и прокуратуре. Как из рога изобилия, сверху сыпались строгачи. Но прошло не так уж и много времени, а к ометам с соломой на краю ярового поля снова потянулся автотранспорт. И каждый колхозник вез в запазухе заветную белоголовку с незамысловатой деревенской закуской.

14 комментариев

Вихляндр Стремглавский
С пьянством бесполезно было бороться как в СССР, так и сейчас в РФ. Люди чувствуют, что они для верховных — расходный материал, и поэтому из трезвого «холодного мира», где они всем по барабану, стремятся перейти в «тёплое» пьяное состояние всеобщего зашибизма и корешизма… Потом быстро становятся бухариками и сходят на нет. А государству это выгодно — пенсии платить не надо.
А необычное поведение птиц на похоронах я сам замечал. Правда дело было летом, и зяблик при мне спускался с берёзы перепархивая с ветки на ветку прямо к гробу покойной, при этом не обращая внимания на кучу людей. Спустился, а потом улетел. Мистика.
Иван Близнец
Это явление судьбой не назовешь. Попустительство. В свое время сельские жители, вставшие в материальном отношении на несколько ступеней выше, словно с ума сошли, размениваясь на бутылки.А сейчас в деревне пьют от безысходности. И нет такой силы, которая бы нас отрезвила.
Орлуня
Да, Иван, грустный, но очень реалистичный рассказ! Пару раз сама была в деревне и видела похожих механизаторов. Сама система расплаты за мелкие услуги — бутылкой водки — удручала. Сейчас этих деревень нет, вымерли, дома почернели и разрушились. Это в Псковской области. Таков итог коллективизации. А были бы фермерские хозяйства, как до революции, дешёвые кредиты на сельхозтехнику, какое бы крепкое сельское хозяйство у нас в стране было! Идеология не позволяла иметь частную собственность не только на землю, но на трактор к этой земле. Все совхозы-колхозы были с общественной собственностью, которую изначально у крестьян отобрали. Принудиловка! И всё общее — «не моё», а потому и ответственность была только из страха… У нас построен был не ТОТ СОЦИАЛИЗМ.
Иван Близнец
Социализм тот, но строили его не те люди и не теми методами. Чуток окрепли колхозы, так надо их было развалить, а крестьян пустить по миру. Да и материальное благополучие деревни в семидесятые и восьмидесятые годы не подкрепили духовным обогащением сермяжника. Вот и получили. Деревня спивалась, спивалась, а потом развалилась напрочь.
Говард Уткин
Маленько не так. Далеко ходить не будем, в александровство и столыпинство. При советской власти, во времена НЭПа появились (были) крепкие крестьяне (имхо кулаки -советские помещики), вот их и надо было объединять в колхозы. Одни занимались скотом, другие – посевами, и т.п. Но коммунисты поступили наоборот. Убили всех крепких и достойных, собрали все мощные хозяйства в кучу, отобрали у простых крестьян всё в один загон, поставили своих, непонятно кого, и назвали это колхозом. Назначили план и сели ждать результатов. Не случилось. Почему? Да потому-что всех движняковых и прогрессивных убили, остались одни функционеры.
Что и сегодня происходит.
Иван Близнец
Согласен, но я работать стал в 67 году в газете, как на ладони у меня колхозы были. Прежние передряги пережили они, окрепли. Сколько понастроено клубов, больниц, школ, жилья, обустроено дорог и ферм. Мало показалось, в девяностые занялись концентрацией и специализацией сельскохозяйственного производства. Резко увеличили поголовье общественного скота, а кормовой базой и техникой этот рывок не подкрепили, На одном энтузиазме решили прыгнуть в светлое будущее.Однако и с этим грузом худо бедно жили. Ну, а потом этот культяпый идиот издал Указ о роспуске колхозов, упразднении совхозов, они как советская болячка мешали воровать. Все, полный крах деревни имеем.
Юша Могилкин
Не, ну, нафик все эти похоронные дела – сразу захотелось бросить выпивать по праздникам и будням. )))
Написано очень хорошо, только зело печально в полуфинале и финале.
Давай, Вань, заряди что-то оптимистическое, с положительным эффектом.
Уважь старика.
Иван Близнец
не могу пока, старина, зарок дал. Еще две вещи печальные, ну а уж потом как получится…
Юша Могилкин
Ну, супротив зарока не пойдешь.
А то получается, как в Японии: у них такой менталитет, что чем печальнее финал – тем оно правильнее: мы, вот, например, за Ромео с Джульеттой всегда ажно испереживаемся, а там такое – в порядке вещей.
Самураи потому что со своим менталитетом (по ихнему – «Бусидо»): «Жизнь, понимаешь ли, через смерть».

)))
Иван Близнец
У меня другое — долг перед усопшими родственниками. И ведь вспомнил я про него в дни безделья, Господи помилуй — работать нельзя опосля операции. Но тему, кажется, завершаю. А интересно, сколько воспоминаний! В основном хороших. но грустных. Каждому в жизни намерено столько, что не охватишь.
Юша Могилкин
Ты, главное, стабилизируй свое здоровье, а с творчеством у тебя всегда хорошо было, есть и будет.

)))
Иван Близнец
Рабилизируюсь, старина. К весне опять за хозяйство, чтоб стол был не хуже, чем у людей. Робить буду и думать, а потом что-нибудь еще напишу.
Юша Могилкин
И это правильно.
Человек без работы — ничто. Особенно, когда она в удовольствие.

)))
Иван Близнец
Старые люди без работы умирают быстрее.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.