Мекленбуржец - и Южногерманский шпион

Стёб и вольное


– Значит, мы с вами хлебаем из одной тарелки, – сказал генерал, наблюдая за тем, что доставал Штирлиц из портфеля. – В каком вы звании?

– Я дипломат. Советник третьего управления МИДа.

– Будьте вы прокляты! – сказал генерал, присаживаясь на кресло, вмонтированное за выступом маленького умывальника. – Во всем виноваты именно вы.

– Почему?

– Потому, что вы определяете внешнюю политику, потому, что вы довели дело до войны на два фронта. Прозт!

– Прозит! Вы мекленбуржец?

– Да. Как вы узнали?

– По «прозт». Все северяне экономят на гласных.

Генерал засмеялся.

– Это верно, – сказал он. – Слушайте, а я не мог вас видеть вчера в министерстве авиации?

Штирлиц поджался: он вчера подвозил к министерству авиации пастора Шлага – «налаживать» связи с людьми, близкими к окружению Геринга…

Семнадцать мгновений весны

Юлиан Семенов

Приграничный городок Зоннеберг — был грязен и омерзителен. Он действительно был приграничным — на границе между Баварией и Тюрингеном. Сейчас это были — территории, принадлежащие двум различным государствам, соответственно Южной Германии и Северной Германии. Это никого сейчас, в 2090 году, не удивляло и не могло удивлять. Хотя каких-то 73 года назад эти «географические новости» — как когда-то выразился Владимир Маяковский — сильно бы удивили «знатоков» и «эрудитов». Что поделать — когда-то, например, Украина и Россия — были республиками одного государства, СССР, затем — по вине каких-то властных неадекватов — разъединились, а, кстати говоря, в описываемом 2090 году — опять стали одним государством. Зато Запад, Европа, Америка — совершенно развалились. Развалилась и Германия — на Северную и Южную, развалилась Англия, развалилась Франция, развалилась Швейцария, развалилась Польша, развалилась Швеция и так далее.
По грязным улицам Зоннеберга шёл человек, достаточно молодой, но в одежде — фактически a la бомж, a la нынешний бомж, неважно, северогерманский или южногерманский. За ним, как за российским Остапом Бендером когда-то — увязалась (а не увязался) попрошайка, босая девчонка в грязной юбке.
-Герр, дайте миллион! — то ли смеялась над ним девчонка, то ли просила миллион и вправду серьёзно.
«Герр» ускорил шаг. Босая девчонка отстала — тем более что на её пути оказались осколки битого стекла, а босыми девчоночьими подошвами, хоть и загрубевшими от грязи, закалёнными, неприхотливыми, было пройти по очень даже колючему, острому битому стеклу — проблематично. А герр-бомж был как-никак обут, хоть и паршиво.
Никто уже не понимал, кто с кем воюет — то ли Северная Германия с Южной Германией, то ли Юго-Восточная Франция — с обеими Германиями сразу, то ли запад Северной Германии — воюет и с развалившейся Францией, и с развалившейся Англией… Во всяком случае, в Европе свирепствовала нищета, инфляция, преступность и прочие прелести новейшего времени. Описываемый человек — в рваных ботинках — зашёл в какую-то забегаловку под названием «Элефант». Никак, Штирлиц там когда-то ошивался? Впрочем, какая разница, кто именно ошивался там. А ля бомж-германец — северогерманец? южногерманец? — заказал себе очень немногое — всего лишь кружку пива. Он уже окончательно запутался, какое пиво следует заказывать, то ли северогерманское, то ли южногерманское, чтобы не вызвать подозрений в это нервное, психованное, военное, нищенское время, поэтому попросил кёльнера смешать в одной кружке — и то, и другое. Для политкорректности!
— Прозт, — сказал кёльнер.
И надо же было а ля бомжу задать глупый вопрос, хоть и а ля Штирлиц, умный Штирлиц:
— Вы — мекленбуржец?
Это могло бы звучать как вопрос-ключ, вопрос-пароль… Где же вопрос-ответ? Вопрос-отзыв?
Реакция кёльнера была молниеносной:
-Это — южногерманский шпион!
И кёльнер — с размаху ударил ни в чём не повинного а ля бомжа прямо в челюсть. Последовал ещё один удар, ещё и ещё. Сбегалась толпа. Всем было приятно бить южногерманского шпиона! А может быть, северогерманского шпиона? Неважно! Главное, что нашёлся то ли объект, то ли субьект для битья! Толпа с наслаждением била человека, потому что, с точки зрения толпы — именно он был виноват в непрекращающейся войне, именно он был виноват в сумасшедших ценах, в бандитизме, в нищете, в инфляции и так далее!
Нашлась-таки какая-то сердобольная старушка, которая сказала:
-За что вы бьёте человека?
Но старушке быстро и доходчиво объяснили, что человека этого — нужно бить, надо обязательно бить! Потому что именно этот человек виноват в том, что старушка голодает, ходит в обносках, в рваной обуви! И старушка, ещё несколько минут назад жалевшая избиваемого человека — внесла и свою лепту, хоть и не очень большую, в силу её возраста — в избиение человека. Старушка била человека руками и ногами! Била своими каблуками, рваными туфлями… Хоть и слабыми от старости мускулами… Ужас какой-то.
Доходчиво объяснили это — и юной босоногой девчонке, то ли южногерманке, то ли северогерманке… Впрочем, все нынешние девчонки, и северогерманки, и южногерманки, были босоногими. Нищета, однако! И проституция вдобавок. Естественно, и руки, и ноги юной девчонки — были куда сильнее старушкиных. И девчонка осмелилась на то, на что как-то не решился пока ещё ни один мужчина, избивавший человека — то ли южногерманского, то ли северогерманского шпиона. Мужчины били этого бомжа-шпиона — кто в грудь, кто в лицо, кто по рукам, кто по ногам. Девчонка же, не долго думая — ударила несчастного человека своими грязными, чёрными от земли, загрубевшими босыми пятками — прямо в десятку, в яблочко, в мужское достоинство несчастного! В его мошонку, в его яички…
Свет померк от чудовищной боли в глазах избиваемого, когда грязная, твёрдая, сильная девчоночья босая пятка — опустилась, как адский пресс, с размаху на его мошонку…
-Donnerwetter! — только и смог прохрипеть он, то ли шпион, то ли а ля бомж — окровавленным пузырящимся ртом…
А ведь он так и не успел заиметь детей. Хотя у него и были сексуальные отношения с девушками… Мелькнула мысль в его мозгу, почти умирающем от адской боли…
А как теперь ему завести хоть одного ребёнка — с искалеченной мошонкой, с искалеченными яичками? Впрочем, да и нужны ли дети — в такое-то сумасшедшее время?

2 комментария

Вихляндр Стремглавский
Саша, мне трудно как-то оценить это произведение потому, что у меня никогда не вызыал интерес тот жанр, в котором оно написано.
Александр Лириков
Спасибо за отзыв, Мстислав. Это антизападная, если конкретно — антигерманская антиутопия. Если западные гады, уроды развалили Советский Союз, то почему нельзя развалить сам Запад? Он это заслужил. Мстислав, Вы не читали антиутопию Юрия Козлова «Ночная охота»? Хотя это произведение довольно примитивное, эпигонское какое-то. А кроме того, моя сюжетная линия — авторское осуждение издевательства тупой толпы, неважно, толпа российская, южносеверогерманская, американская, украинская, китайская или ещё какая — над невинным человеком, отличающимся от толпы.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.