JB - АГЕНТ 700. Глава 4. Павлов.

Стёб и вольное

Джим Болт

Через сутки фельдшер Хьюз справился с внезапным ослеплением Агента. Брайли был не причем. Антарктида не прощает бездумных поступков, особенно непонимание сущности природы. Болт был наказан — ослеплен её блеском во всей красе. Но ему повезло. Лишь только глаза привыкли к тусклому свету помещения, здесь надо отдать ему должное, спецагент засобирался.
Полярники удрученно смотрели на его поводыря Алекса Брайли, который водил студента по помещению, специально натыкая того на разные препятствия. И Болт, сравнительно адекватно ориентировался в пространстве, лбом больше бился Брайли. Причём об препятствия его бил сильно Джим, бесполезно водя руками и ощупывая воздух.
— Ладно. Кончайте придуриваться, — остановил их Ходо. – Собираемся. Студент, ради тебя идём. Гленн уйми их, у Брайли лоб кровоточит.
— Он идёт с нами, — напомнил Болт.
— Мы все идем. Филип остается дежурить.
Нацепив две пары горнолыжных очков, агент вышел первым. Когда появились Дэйв, Алекс и Гленн, он уже топтался на лыжах, а пена замерзала на отросшей бородке.
— Едем на снегоходах, — укоризненно намекнул строитель. – Это миль 200. Но лыжи берем с собой.
Упаковав снежные мотоциклы, компания выехала в глубь Антарктиды. Болт с Ходо, а орангутан с Хьюзом.

Здесь, по всем канонам филологии, должно стоять описание первозданной красоты южного континента. Но, как правило, читатель такие абзацы пробегает глазами, или опускает вообще, поэтому автор не стал заморачиваться. Хотя и стоило донести до воображения читателей – снежно-ледяную бесконечность, незримо прозрачный воздух, ядреный мороз, яркую, искристую белизну и бескрайнюю неизведанность в пути героев. Но не буду.

На подлёте к месту Ходо поднял руку и остановился. Подъехали Хьюз и Брайли.
— Дальше на лыжах.
Встав на лыжи, четвёрка двинулась вперёд. Джим Болт озирался: «Где вперёд, назад, куда, и дальше», — совершенно не укладывалось в его сознании. Антарктида была кругом одинаковой. Он вспомнил детскую сказку про камушки на дороге, услышанную в разведколледже. Камушков не было. Снежки заметёт. Болт стал останавливаться, катать шары и лепить маленьких снеговиков, до полутора метров высотой. Затем догонял полярников и, снова лепил, катал, догонял, лепил, катал …
— Наигрался? – Совершенно серьёзно спросил Ходо, когда ДжиБи в очередной раз нагнал компанию, лежащую в белых маскхалатах на вершине огромного тороса. А студент понял, что лоханулся по полной — налепив снеговиков лишь на протяжении 2 миль из двухсот пройденных.
— Да. – Он нисколько не смутился, записав ошибку на свой счёт: – Мы где?
— Глянь, — передал ему бинокль Хьюз.
Болт, настроив окуляры, посмотрел, куда ему указали. Несколько крепких бревенчатых срубов. За ними огромная производственная территория: цеха, трубы, коллекторы. Среди строений бегают огромные лохматые псы, больше похожие на средних бегемотиков, обклеенных шерстью. По крайней мере, клыки в пасти торчали такие же. Псы метались, лаяли, рвались в их сторону, хотя и не были привязанными, но вставали в стойку, и рыли на месте Антарктиду.
— Это что за зоопарк? – Отвёл он взгляд, уткнувшись в глаза морпеха Брайли. И снова вперился в бинокль.
— Дом Павлова, – коротко резюмировал Дэйв.
— Вижу собак Павлова, — сказал агент. Внезапно из одного домика вышла голая старушка с тазом, в одном халате, и принялась развешивать бельё на веревке, натянутой между флюгером и антенной космической связи. (Болт изучал такое).
— А это Павловна?
— Где?
Джим Болт вернул бинокль.
— Черт! – Чертыхнулся Алекс, передав бинокль Хьюзу.
— Что? – Напрягся Джим.
— Нет, ничё. Это Паловна, — смотрел в бинокль Хьюз. – Сейчас ты встаёшь на лыжи, уже встал, берешь канистру под горючее, едешь к русским. Паловне рассказываешь про всё, собак не бойся, Павлов где-то рядом. Пошёл!
— Подожди. – Орангутан всучил ему в руки британский флаг. – Go!

Выполняя сложные фигуры слалома, с канистрой и развевающимся флагом, Джим Болт скользил вниз к русской базе, к дому Павлова. Где-то наверху его внедрение жестко контролировали британские полярники.
— Ёлки, сосны. Сосны, кедры. – Мечтательно, в непроницаемо-темных очках, он нёсся зигзагами вниз, вздымая снежную пыль, и скрипя лыжами на жёстких поворотах.
Внезапный взрыв из крупнокалиберного оружия вырыл перед агентом огромную воронку, в которую тот влетел, переломав лыжи. Второй заряд просвистел там, где он только что был.
— Эй! – Замахал студент британским флагом. Дуплет противотанковой картечи разнес стяг в клочья.
— Ну, держись, — метнул из окопа гранату Джим Болт. Граната парализующего действия чётко разорвалась от нового выстрела прямо над его воронкой.
— Меня парал … — повернулся Болт к полярникам, да так и застыл, с поднятой рукой.
— Встрял студент. Отползаем. — Сполз с тороса Ходо.
— А … — Доктор-байкер уже внизу, лёжа на спине, тыкал большим пальцем в сторону русской базы.
— Тихо-тихо, — шепнул строитель. – Уходим.
— Как уходим? – Зыркнул орангутан. – А шпион?
— Валим, ребята! – Уже не шифруясь, гаркнул строитель. С громким лаем со стороны русских в их сторону неслись здоровенные псы.
— Ухо-о-дим!!!
Британские полярники резво заскользили обратно к оставленным вдали снегоходам.

***
Отставив зенитный пулемёт, Иван Павлов подозвал сторожевых кавказцев: — Принести.
Шерстяные бегемоты стремглав бросились за добычей. И через 15 минут притащили на базу полностью парализованного агента.
Запорошенный снегом, замороженно-недвижимый, с вытянутой правой рукой он напоминал памятник чернокожему Гитлеру в горнолыжных очках. Псы вертелись рядом с его печенью и горлом.
— На место, работать, — отправил их Иван, взяв руку тела за запястье; сквозь корку льда незримо бился пульс. Собаки, уныло повертевшись рядом с мумией, разбежались по периметру.
Павлов затащил агента в дом.
— Где ты только алкашей этих в тундре находишь?!!! – Начала возмущаться Паловна, строгая в корыто на тёрке хозяйственное мыло. Она одна обстирывала все девять русских полярных станций, потому что русские, сэкономив на стиральных агрегатах, поставили на южный полюс самое современное научное оборудование, чем не могли похвастаться зарубежные экспедиции, имевшие даже туалетную бумагу в рулонах.
— Успокойтесь, мама, он сейчас оттает и расскажет правду.
— Скорей бы, — истово затёрла Паловна коричневый брусок.
Павлов же налил себе в стакан мутной жидкости и выпил.
Рука фюрера упала с гулким стуком. Затем растаял лёд на теле. Джим Болт сел, абсолютно не ориентируясь в пространстве. В голове рисовался образ рабов, скованных одной цепью, связанных одной целью … Сквозь двойные тёмные очки ничего не было видно.
— Dave, Glenn. What is up?*
— Что он про зад говорит? – Прислушалась Паловна.
— Подожди, мама. Он — Шат Ап сказал. Заткнись.
— Кому он «Заткнись» сказал?! – Плюхнула в корыто простыню Паловна, и обтёрла об передник руки.
— Он не в себе, мама. Не оттаял ещё. – Тащил спецагента в другую комнату Иван.
— А ты куды тащишь его?
— Отогреть. Он не обмороженный, он – чернокожий.
— Давай я его сама отогрею!!!
— Ну, мама …
— Давай, сказала. – Отобрала агента у Павлова Паловна, и потащила на свою территорию.
— Hey, mom, do not touch me. Let I will blow up on a minefield! **

______________________
* — Дейв, Гленн. Что происходит?
** — Эй, мама, не трогайте меня. Пусть я взорвусь на минном поле!



***
— Очнулся, очкарик? – Профессор Павлов снял очки с истерзанного агента и похлопал его по щекам.
— Где я? – Пошевелил сухими губами после изнуряющего секса студент, не разлепляя век.
— На-ка глотни, — Павлов влил в агента кружку крепчайшего самогона.
— Хок. — Выпив и выпучив глаза, ухнул Джим Болт: – Вау! – Вытер он рот рукавом, с 20-литровой железной канистрой в руке.
— Вот. — Помахал он ей в воздухе.
— Да, да, — брал кровь из другой руки профессор. – Сейчас сделаем анализ ДНК на пригодность афро-народа к приживаемости в арктических условиях. Это вам не космос, блин. Это – настоящий ад. Здесь не сачканёшь, закатай меня в асфальт. Либо — ты, либо природа тебя искромсает. Доказывать что-либо бессмысленно. Полюс холода …
— Дун-н!!! – Гулко ухнула пустая канистра об голову профессора. Болт, выдернув из вен иглы, поднялся. Переступив через Павлова, шатаясь, открыл близлежащую дверь. Там оказалась лаборатория. Бирки, пробирки, колбы, реторты – кипели, шипели, окрашивались. Шёл биохимический процесс. Выходя и прикрывая дверь, острый нюх шпиона уловил тягучий запах спирта. Он на мгновение застыл, и вошёл обратно в лабораторию.
Два огромных сейфа источали реальный источник реальности. Поколупавшись отмычками, Болт распахнул двери железных шкафов. 200-литровые бочки Tzarskoy Vodki говорили о том, что – водка есть.
— Остановись! Stop it! – Внезапно ворвался в лабораторию восставший Павлов. Но агента было не остановить, он лил и лил из бочки в канистру водку. Железная канистра плавилась, пока в руках не осталась одна ручка с пробкой, а он всё лил.
Перепрыгнув ручей смерти, профессор Павлов оттолкнул агента:
— Офонарел что ли, закатай меня в асфальт, ты же расплавишься!
ДжиБи недоуменно покрутил в руках то, что осталось от канистры:
— А где?
— Кретин. – Павлов потрогал здоровенную шишку на голове и поморщился: — В лужу не наступи. Это же азотная кислота, без ног останешься. Иди за мной.
Глядя себе под ноги, Джим Болт осторожно последовал за русским полярником.
Павлов привел его на кухню и усадил за стол:
— Рассказывай, потомок зулусов, что занесло тебя в столь дивные края.
— Я не зулус, — огрызнулся студент. — Я — британский подданный.
— Слушай, — суетился у холодильника Павлов, — я спросил не чей ты подданный; поддать, мы щас поддадим, а о твоей миссии.
На столе перед агентом возникли тарелки с солеными огурцами, салом, строганиной, квашеной капустой и запотевшая четверть с самогоном. Павлов поставил два граненных стакана и заполнил их мутной жидкостью.
— Ну, давай за жизнь! – Поднял он стакан.
— Что это? – Приподнял свой стакан агент и брезгливо понюхал.
— Эликсир жизни! – Павлов чокнулся стаканом со студентом, выпил и смачно захрустел огурцом.
— Эликсир жизни – это пиво. – Вспомнил Болт известное высказывание Говарда Уткина: — Равносильно, как и жизнь, это — эликсир пива.
— Каждому своё, — бросил в рот капустки Павлов. – Не стесняйся.
Агент осторожно вылил содержимое в себя. И лишь последние капли стекли в желудок, — хмель ударил в голову.
— О-о! – Восхищенно вытянул он губы.
— Ты думал, — Павлов налил еще. Теперь они выпили одновременно. – Так, что за проблемы у тебя на материке?
Спецагент открыл рот, захотелось рассказать этому доброму человеку всё, но мозг пронзила специальная мысль – коварный русский применил сыворотку правды. Он сжал зубы, и сам налил еще по стакану. Выпили, покурили, выпили и агента словно прорвало. После ещё двух стаканов он уже плакал на груди у русского полярника о невыполнимой миссии.
— Опять нажрались! – Загундела вошедшая на кухню Паловна.
— Успокойся, мама, — гладил по непослушной шевелюре спецагента Павлов: — Да знаю я, где эти инопланетяне.
— Педики! – Паловна налила в кружку чая и вышла с кухни.
— Где? – Мгновенно протрезвел Джим Болт.
— Вы, — заглянула обратно Паловна.
— Успокойся, мама, — отмахнулся Павлов. – Инопланетяне здесь есть, и действительно пострадали от пингвинов. Сейчас они находятся у подледникового озера в западной части материка. Там же находится их корабль, но вылететь без топлива они не могут. Именно над этим я сейчас и работаю. Ты чуть не нарушил все мои начинания.
— Я? – Удивился Болт.
— Для вылета с Земли им нужен прокапрон. Это топливо для их космического корабля. И не менее полутора килограммов. Для создания 1 килограмма требуется тонна азотной кислоты. Я уже перегнал полтонны, но половину ты вылил.
— А из чего ты готовишь кислоту? Ведь нужен натрий, обогащённый кислород, водород.
— Изо льда. Они мне завод построили. Правда тоже изо льда, почему все наши полярники и свалили на другую станцию. Безопасностью здесь не пахнет.
— Давай немедленно к инопланетянам выедем, — оглянулся Джим Болт, — может, и я на что сгожусь. Только не тормози. Где здесь выход?
— Угомонись, они дали гарантию заводу 250 000 лет, прошло всего полгода.
— Но он же ледяной!!! – Кипятился Болт.
— А я им верю почему-то. Они внушают доверие. Сказали – сделали. – Павлов ещё выпил.
— Почему тогда остальные полярники уехали?
— Атеисты. Ничему не верят.
— Причем тут инопланетяне и вера в бога?
— Хуясе спросил, — закурил Павлов, — Инопланетяне здесь суетились, завод строили, а вера в Бога – индивидуальна. Извини.
— А какие они, инопланетяне? – Заёрзал Болт.
— Стандартные, — жевал, обыденно закидывая капустку Павлов: — Да познакомишься, нормальные пацаны.
— А тётки у них есть красивые? – Выпил, и тоже закинул квашеной капусты Джим.
— Не знаю. Сам разберёшься. Это на любителя.

11 комментариев

Орлуня
О!)) Становится всё больше интересней. Читаю и что-то знакомое всплывает… да-да-да, это же про нашего самогонщика Павлова-Номерного написано с его «островом доктора Моро»! Если на аглицкой базе полярников есть учёные орангутаны, то почему бы на русской аналогичной базе не иметь учёных псов?)) Не удивлюсь, если они и по-русски умеют говорить, не только лаять.
Однако русское гостеприимство так и прёт! Отогрели, накормили, напоили… Повезло Болту, слов нет))) Но завод изо льда по производству «прокапрона» на основе азотной кислоты — это шедевр мысли, ГУт!)) Такое только инопланетянам под силу. В гугле искала инфу про этот «прокапрон», но видимо, это суперсекретное топливо, потому что гугл отсылал всё время в Татарстан...☺
Но если инопланетяне такие умные, то чем же им могли навредить мирные пингвины? Заклевали, что ли, как лягушек?)))
Говард Уткин
И это еще они никуда не пошли. )))) Номерного не читал, но про остров доктора моро есть во второй книге. ))) Собаки самые обычные. Про завод, да. Как-то в телефонном разговоре я дал Могилкину краткий синопсис этой повести, и он именно над этим долго ржал. Потом уговаривал начать публикацию, но повесть была не завершена, а у меня была апатия к ней, отказался. Ща вроде интерес проснулся, начал публикацию, но не могу закончить. )))) А прокапрон это инопланетное слово, ему меня в космосе научили правильно выговаривать, но не писать. Поэтому не знаю, правильно написано/нет. )))))) И про пингвинов, наконец. Там нигде не сказано, что они навредили пришельцам. Как раз наоборот. Но об этом подробнее в самом конце. )))))
Юша Могилкин
Самым хитрым и дальновидным политиком всех физкультурников был. Тов. Сталин: узнав, что территория обеих Америк заселена только животными, он организовал туда перелет Чкалова, Байдукова и Белякова, прибавив к ним женский состав в лице Расковой, Гризодубовой и Осипенко.
Чкалов и Гризодубова стали родоначальниками индейцев Северной Америки, Байдуков и Осипенко – Южной, а потомки Белякова и Расковой



— заселили Антарктиду, куда, через несколько тысячелетий, спьяну занесло двух капитанов подмосковных прогулочных судов – Беллинсгаузена и Лазарева.

Расково-беляковцы встретили капитанов радушно, накормили клубникой с макаронами, обменяли у них на бусы и стекляшки несколько самогонных аппаратов и граммофон, засим отпустили восвояси.

Однако, мировому капитализму было насчет Антарктиды неспокойно – израильская военщина отправила покорять континент ажно целых три команды – под предводительством Джеймса Кука, английского писателя-романиста Вальтера Скотта, которого впоследствии сменил его однофамилец Роберт, и человека с труднопроизносимой фамилией – Руаля Амундсена.

Несмотря на то, что капиталистические наймиты использовали самое современное оружие – путенские подводные лодки, гиперзвуковой ракетный комплекс «Кинжал» и древние метательные амфоры, набитые говном, антарктидцы держались стойко, обстреливая захватчиков из луков и пулеметов «Максим», рубя их тушки шашками и двуручными индейскими мечами. В одном из сражений был убит Роберт Скотт, и в рядах нападающих начался голод, поэтому они были вынуждены сожрать самого жирного среди своих – Джеймса Кука.
Победа аборигенов казалась близкой, но, к несчастью, одна из стрел, выпущенных в сторону противника, пробила личный холодильник Амундсена, фрион вытек и заморозил все вокруг. Антарктиду сковал толстый слой льда, люди, флора и фауна погибли в одночасье, и континент оказался необитаемым.

)))
Говард Уткин
«Потом туда приплыли самотеком амёбы и бактерии, вкл. пеницилиновых, и жизнь в Антарктиде закипела с новой силой. Были построены трактора и башенные краны, а уже с их помощью – небоскребы, пробившие в твердом своде неба озоновую дыру. Весь воздух вышел и все умерли. Цивилизация пришла в упадок, как шумерская, майская и атсеков. Последний отпрыск Белинсгаузена – Паши Ангелиной попытался скрыться в Атлантиде, но та тоже канула в пучине беспробудного пьянства и разврата. Жизнь осталась только на Луне, о чем и поведал, вернувшийся на Шаттле – русский путешественник Незнайка».

Газета «Красный Паровозный Гудок» 27 марта 1926 г.
Юша Могилкин
«Через какое-то время Антарктиду переименовали в Россию, Россию в Гондурас и поменяли местами.
Жизнь на Земле начала новый виток…».

Газета «Новости российской коррупции», №72569, от 12.03.2025г.

)))
Говард Уткин
Причем всё это произошло спонтанно и без референдумов. Исторически. )))))

историка. ))
Юша Могилкин
Подумал о референдумах в средние века… В Западной Европе, например…

)))
Говард Уткин
Повторюсь. Там общество выбирает президентов, шерифов, судей, депутатов. И они отчитываются за свою работу. В СССР и современной России, правители выбирали сами себя. Им насрать на общественное мнение, которое только и умело сочинять анекдоты, как защиту своего мозга.
Юша Могилкин
Думаешь, у капиталистов нет коррупции и всяких политических фальсификаций?

)))
Говард Уткин
Есть. Как и корь, и коклюш. Но там за базар отвечают, если прижмут. Пиздюк в Словакии закупил нашу вакцину Спутник. Пробили в независимых лабораториях. Говно. Чувак ушел в отставку. Точнее, он ушел раньше, когда выяснилось, что он обошел все бордюры ЕС. Про РФ рассказывать?
Юша Могилкин
Не нужно — тут все понятно.

)))
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.