JB - АГЕНТ 700. Глава 9. Убить его и никому не верить.

Стёб и вольное

Джим Болт

Джим Болт попытался разлепить веки. Во рту было сухо и щипало от тлеющей синтетики. В голове – тяжелый гидробак пожарной пены.
— Он очнулся, — сквозь пену пробился чей-то голос.
— Кто здесь?! – Вскочил ДжиБи, выхватив из потайных карманов огромные пистолеты, пожав указательными пальцами воздух. Пистолетов не было. Болт лёг обратно:
— Не очнулся я ещё.
— Ждём.
Краем глаза Джим обвёл тусклое пространство. Внезапно зажглась яркая лампочка Ильича. Деваться стало некуда. Он зажмурился: «Ждите».

— И долго мы будем плющиться? – Через некоторое время спросил серьёзный голос.
Нехотя Болт сел и обвёл помещение внимательным взглядом. Первое, что сразу бросилось в глаза – круглые стены и дыра в потолке. «Вигвам. Индейцы», — отметил мозг.
Слева, у входа, на него одновременно пялились три азиатские морды. «Чум или яранга», — переиграл кипящий мозг. – «Алеуты, эскимосы, чукчи».
«В тюбетейках. Стоп! – напрягся он. — Узбеки, таджики, киргизы …?»
— Мозгами заканчивай скрипеть, — послышался справа тот же властный глас.
Медленно переводя взгляд, ДжиБи обратил внимание на очаг в центре помещения, конную упряжь, сёдла, и разбросанные по коврам кости животных.
Справа, на фоне развешанных по стенам плюшевых пурпурных флагов бывшего Советского Союза, под портретом Нурсултана Назарбаева, сидел пожилой казах в тюбетейке, и в синем пиджаке со значком «Верховный Совет СССР» на лацкане. Он ел плов, запивая кумысом.
— Здрасьте! – Проявил акт дипломатического уважения чернокожий шпион.
— Отогрелся? У нас тут в Антарктиде холодно. – Вежливо ел плов казах.
Три азиата слева заржали.
— Гостепреимненько. – Нейтрально ответил Болт.
— Извини, оплошность подвела, — продолжал ака.
— Приезжайте к нам, я, как надо, встречу.
— Не надо глумиться, сынок, — вытер руки об брюки бывший член ВС СССР. И долго, и смачно рыгнул.
Ш-Ш-Ш-Ш, — колыхнулась упругая шевелюра Джима.
— Вы – оралманы?!!! — Вспомнил агент рассказы Павлова. – Хранители …
— … Священного источника. – Закончил за него дед.
— Вы призваны мне помочь …!!!
— С какой стати? – Опять перебил Болта ака.
В голове агента промелькнули слова русского профессора:
«Они построили им изо льда завод для производства ржавых труб и другого ржавого металлического лома; дома, поселки, города. Но оралманам нужна ржавчина и ржавчина. А вот откуда в Антарктиде появились туземцы – до сих пор неизученный факт. Поскольку живым от них никто ещё не возвращался».
— Потому что, я, до сих пор, ещё жив? – парировал ДжиБи.
— А ты умней, чем я думал. – Произнёс казах.
«Ну, ещё бы!» — подумал негр, а вслух сказал: — Мы. Живы.

***
— Мы – живы, Алекс! Живы!!! – Отдышавшись, тряс товарища Филип.
— Я умираю, брат. Дай мне лапу. Не могу пошевелиться.
Роуз взял его волосатую ладонь, которая постепенно остывала.
(заиграла грустная музыка)
— У меня в нагрудном кармане письмо отцу с фотографией и факсмиле «Я – человек»… Мать не помню… – бывший орангутан замолчал.
— Алекс, не молчи, говори что-нибудь! – Сжал обезьянью длань индеец.
— АА-рр-Ваа-Вааа … — вырвал руку Брайли, и ударил себя по груди два раза.
— Извини, брат, что причинил тебе боль. Но ты только не молчи. Сейчас 911 вызовем!
— … Так зовут моего отца, — прошептал пехотинец. – Прокричи и сделай так в пампасах Эфиопии на любой горе или пальме. Тебя встретят, как родного.
«Какие пальмы, маза фака?! Эфиопия», — метался мозг альбиноса: — «Выход завален. Где он, и куда идти, не понятно. И все головняки от черножопого пришельца. И эта, чёрная обезьяна подыхает ещё. Жрать нечего… Оба-на».

«Жрать нечего, одни патроны и гранаты», — вытряхнул рюкзак убийца вратарей, и вспомнил вдруг …
— Подожди, брат, я уколю тебя сейчас, и ты встанешь. – Зашарил по карманам индеец. – Потерпи, брат, потерпи.
Вот оно! Как он мог забыть. Каждому полярнику выдали по 100 мл ампуле Zetalin’а (зомбоцилина, как они шутили на базе), секретного раствора, разработанного в самых недрах самых секретных лабораторий. По инструкции — 1 мл внутренней инъекции хватало на 100 км пути, в каком бы состоянии не находился объект. Вот использовать, ещё не доводилось.
Роуз вкатил пехотинцу целую ампулу.
— Ну, ты как?
— Я умираю, — негр побледнел, как Майкл Джексон. – Мы всё ещё в Антарктиде? Небо голубое …
Видно было, что слова давались бывшему узнику ирландского зоопарка с трудом: — Деревья… Папоротник …
Филип поднял голову. И увидел, что увидел английский разведчик Болт, — недружественную, бескрайне-ледяную Антарктиду, ничем не отличающуюся от поверхностной. Глухое безмолвие и неприятное ощущение, что над тобой миллионы тонн льда.
— Да, да, но мы живы, Алекс.
— Найди отца… – пехотинец замолчал.
— Алекс!!!

***
— Аллес орднунг? Всё в порядке? — Джим Болт доел вторую миску плова: — А котлеты будут? – Облизал он пальцы.
— Вы знаете немецкий? – Ещё более прищурился гостеприимный хозяин.
— Здесь в Антарктиде грозы случаются? – Не ответил Болт.
— Хватает катаклизмов, — не ответил дед.
— Так и будем играть в «Вопрос-не ответ»? — Спросил студент.
Дед молча положил на стол плоскую капсулу. Джим почувствовал, как зачесалось под лопаткой. Это был датчик его присутствия в бренном мире. «Если сигнал с него пропадёт, — напутствовал молодого спецагента дядюшка Жил Берн, — к Антарктиде прибудет весь флот НАТО. За последствия никто не поручится». Болт еле поднялся из-за низкого столика, разминая скрещенные, по-турецки, ноги.
— Тебя тоже не станет, – остался сидеть старый оралман.
— Я это вслух сказал? Старею. – Улыбнулся юный Болт.
Перебирая чётки, старик прикрыл глаза.
— Тогда н-надо сообщить по рации, что я жив. – Промолвил агент первое, что пришло на ум.
— Здесь нет связи.
— Вшить обратно.
— ЧИП не вшивается, не вживляется. Нужен спецраствор.
«Какая сложная жизнь, – подумал молодой шпион. – Что бы выжить, должно быть всё специальное …
— Ха! – Откинул он обшлаг рукава.
Отцовских часов не было.
— Вот здесь были часы, которые могли бы нас спасти, — постучал ДжиБи по запястью.
Дед покосился на троицу азиатов, сидящих в полумраке. Никаких обратных эмоций.
— Ты уверен, что часы были?
— Теперь нет.
Болт, пытаясь откусить заусеницу на мизинце, старался вспомнить, где мог потерять единственную память об отце. А ведь это были не просто часы, это был полный шпионский набор, с которым можно было выжить даже в Антарктиде. Как коммивояжёр, рекламировал гаджет Жил Берн, передавая их отпрыску от известного агента 007.
Но, наступило время принимать самостоятельные решения.
— О! – Внезапно осенило Джима. – Надо выбраться наружу, добраться до полярной станции и отправить сообщение.
— Как ты это себе представляешь? – Поинтересовался хозяин.
— Я проник сюда через какую-то дверь. Осталось пройтись по моим следам, выбраться наружу, там стоит вездеход.
— Вход завален. – В круг света от костра вошел Филип Роуз.
— Фил? – Едва произнёс Болт, как был повержен мощнейшим ударом в челюсть. Филип так же мгновенно рухнул от молниеносной «встречки». Всё-таки агентов в разведке готовили на совесть.
— Браво! – Три раза хлопнул дед в ладоши, когда спарринг-партнёры очнулись. – Продолжим бой?
— Алекс погиб. – Потирал скулу гроза вратарей, альбинос-индеец.
— Соболезную, — поднялся студент. – А я причём?
— Ничего, ты, не понимаешь. – Филип заплакал. И бросился на агента.
— Не понимаю. – Отскочил и, встав в стойку, согласился Болт.
— Эй-е-е-ей!!! – Растопырив руки, встал между горячими бойцами старейшина. – Давайте, сначала решим общую проблему.
— У меня одна проблема! – Зловеще дышал в сторону студента раскрасневшийся альбинос.
— А где мои пистолеты и ружья? – Похлопал по себе Джим Болт.
— Здесь лучше не стрелять, — предупредил старик.
— Я и не собирался, — дёрнул плечом агент, обнажая в руке обрез арбалета. – Я воткну ему в лоб маленькую беззвучную стрелу, и на этом закончатся его несчастья.
— Мы всё обыскали, — пробормотали три азиатские морды, сидящие в сумраке шатра, на суровый взгляд хозяина.
— Остудись, — приобнял старик Филипа. – Он тебя убьёт не задумываясь. Неужели у тебя нет в жизни других желаний, кроме смерти товарища?
— Есть. Убить его.

— Я, здесь, сам всех поубиваю! – Раздался кипишь снаружи, и, разрубив проём напротив входа, в шатёр ворвался безумец. Болт выстрелил с разворота. Тело вылетело обратно в прореху.
— Это кто?
— Не знаю. – Перевернул на себя достархан гостеприимный хозяин.
Филип упал рядом, и заполз к старцу.
— Пошёл вон! – Пытался тот вытолкать его обратно.
— Сам пошёл! – Ёрзал под столом индеец.
— Вы тут опухли, что ли, закатай меня в асфальт!!! – Незваный гость влез обратно.
— Павлов? – Открыл рот агент.
— Пывлоф? – Передразнил его русский профессор. – Смотреть надо, в кого стреляешь. – Из груди торчала длинная стрела с оперением.
Болт посмотрел на обрез арбалета, и на обойму маленьких титановых стрел:
— Это не я стрелял.
— Ыто ни йа стрылял, — расстегнул куртку полярник, выдернул стрелу, быстро достал из-за пазухи металлическую фляжку и приложил к прорехе.
Филип и старый пень в тюбетейке выползли из-под стола. Лишь отмороженная троица у входа, так же, невозмутимо, продолжали сидеть.
— Иван? – Наконец поднялся старик. – Тебя-то каким чертом занесло?
Павлов, не отрываясь от фляги, призывно махнул рукой.
— Щас. – Ака поднял с пола огурец и вставил в руку полярнику. Тот, оторвавшись от фляжки, сунул овощ в рот, захрустев всеми челюстями.
— Сынку помогаю, — кивнул на Джима. – Шабутной он у меня. Гринписовец.
— Это твой сын? – Недоверчиво посмотрел на них хозяин.
— Сын, не сын; тебя, пердун, волнует? Если я станцию с мамкой бросил, ради этого trip-пера, значит, большой смысл заложен.
— Ты хотел сказать: «геморроя»?
— Нет. Я хотел сказать то, что сказал. – Свернул тему русский профессор. – И мы отправляемся немедленно дальше.
— Здесь, не всё так просто, — сел, скрестив ноги, старейшина.
— Одевайся, Джим, нам пора. – Застегнул профессор куртку. – Чё мнёшься, стоишь?
— Иван, — замялся агент. – Тут такое дело …
— Ну? – Колупал тот дырку на груди. – А кто в меня стрелял?
Он оглядел юрту, остановив свой взгляд на трёх узкоглазых пингвинов у входа.
— Не они, — помотал головой студент. – Это полные отморозки. Я три часа здесь, только ржут, сидят, без движения.
— Чудеса тогда. А кто? – И посмотрел на индейца-альбиноса. Роуз отступил поглубже в тень.
— Кто? – Наклонился он к старику.
— Вот. – Протянул длань старец.

— Что за хрень? – Поднёс руку к свету очага профессор.
— Это – мой маячок, — пояснил агент. – Если с него не будет сигнала, всю Антарктиду разнесут корабли НАТО.
— Да и хуй с ней. – Бросил маячок в кострище Павлов.
Все ринулись к огню, кроме замороженных пингвинов.
— Я пошутил. – Улыбнулся полярник. – Вот, он. А в чём проблема?
— Он должен быть вживлён в меня с помощью спецфизраствора, — развёл руками ДжиБи.
— Раздевайся! – Быстро скомандовал русский, снимая куртку.
Поболтав, прострелянной фляжкой, он вынул острый нож: — Чуть левее, и в сердце бы попали. Ложись.
— Зачем?
— Вживлять будем.
— А-а, во фляжке что? – Агент неуверенно посмотрел на присутствующих.
— Спецфизраствор, что ж ещё, — суетился Павлов. – Спирт, бинты, вату, лейкопластырь несите. – Активировал он хозяев.
Роуз с аксакалом выскочили наружу.
Джим Болт сдёрнул свитер, и на пол посыпались аркебузы, алебарды, альпенштоки, арисаки, автоматы и револьверы Адамса. Всё оружие на «А» из Википедии.
— Нихуясебе, — промолвил кто-то в шалаше. Сам оторопевший шпион метнул взгляд на трёх казахов у входа. Те, сидели без эмоций.
— Вот! – Вернулись гонцы. – Спирта не было, — водка.
— Пойдёт. – Смочил ватку русский, намазал плечо, ткнул ножом, впендюрил датчик и полил из фляжки. – Арсенал не трогать! – Углядел он краем глаза, попытки альбиноса подобрать из кучи какой-нибудь топорик. Чпокнул лейкопластырем. – Готово.
Джим Болт, перевернувшись, сел:
— А там точно был спецфизраствор?
— Обижаешь, — протирал руки профессор-химик. — Собирайся, давай.
— Если не секрет, — одевался ДжиБи, — какой его состав?
— Никакого секрета. Смесь физы и специй. Ты, готов? – Накинул Павлов капюшон, остановившись на выходе.
— Подождите, я с вами. – Подал голос альбинос-индеец.
— Это, кто? – Снял Павлов капюшон.
— Не знаю. Дайте мне какой-нибудь пуховик. – Вооружился Болт. – Мой сгорел.
— Возьмите меня с собой, — снова подал голос Фил. – Я не хочу здесь оставаться.
— Пусть идёт, — кивнул ДжиБи, одевая поданный стариком полярный комбинезон. – Вооружайся.
— Огнестрел отставить, — покачал пальцем акын.
— Но …
— Оставь, – отвёл его в сторонку русский. – А ты уверен в парне?
— Я интуитивно чувствую, что лишние руки, лишними не будут. Извини за тавтологию.
— Кхе, кхе, — перебил их вече хозяин. — С вами ещё пойдут – Серик, Берик и Ермек. – Дед метнул око на трёх узкоглазых ублюдков, которые полностью разоружили агента.
— Это обязательное условие? – Нахмурился профессор.
— Вовсе нет. Серик – покажет дорогу, Берик – отличный стрелок, а Ермек знает язык фауны.
— Он издевается над нами, — набивал колчан Филип. – Какая в жопу фауна во льдах Антарктиды? О, это я тоже возьму. — Снял со стены шатра клюшку.
— Ээээ …, — протянул руки казах. – Это раритет с автографом Валерия Харламова. Возьми вон, два ведра клюшек для поло.
— Поздно пить Боржоми. – Запихал её в колчан альбинос. – А ты, чё вылупился?
— Ничё! Клюшку верни. – Ткнул ему в сердце стрелой Павлов. – Бери вон, алюминиевые.
Филип осторожно вынул клюшку и водрузил на место. Затем подошёл к старому казаху и что-то бурно жестикулируя, зашептал тому в ухо.
— Хоп. – Сказал старейшина. – А теперь знакомьтесь: Серик, Берик и Ермек.

Лучше бы они остались сидеть. Все три брата оказались карликами. Что сидели, что встали.
— Серик. – Пожал всем руки следопыт.
— Берик. – Представился следом охотник.
— Ермек. – Пропищал толстый полиглот.
— Очень приятно. – Поклонился Болт, и повернулся к деду: – Они близнецы что ли?
— Погодки.
— Ну, год разницы в рождении, — пояснил Павлов, на замешательство агента.
— Три. Семь. Одиннадцать лет. – Буркнул ака.
— Я объяснял про погодков, — улыбнулся профессор.
— Мне не надо объяснять. (дальше говорит на казахском): Эти черножопые обезьяны возомнили, что весь мир принадлежит им. И даже президентом США может быть обезьяна.
— Что он говорит? – Наклонился к Павлову шпион.
— Он говорит, что все люди – братья.

Болт обречённо посмотрел на свиту. Единственный человек, кому он мог бы довериться, был русский полярник Павлов, хотя:
«Никому не верить». Гл.1. ст.1. п.1. Шпионского кодекса всех стран.

***
— Ну, с богом! – Когда весь отряд встал на лыжи, молвил Павлов.
Вдруг, где-то, неприлично далеко, раздался ужасающей силы грохот, аж земля из-под ног ушла у карликов. Они, одновременно, как домино, повалились набок.
— Что это? – Спросили — Болт у Павлова, а Павлов у старика. Дед оглянулся назад, а спросить-то и некого. Пожал плечами:
— Всё, что угодно, может быть.
— Даже …, — профессор прикрыл рот варежкой.
— Я этого не говорил. Но вам лучше дождаться новостей.
— Что «даже»? – Напрягся агент.
— Ничего, — потупился русский, — Ничего. В путь!
И, оттолкнувшись палками, отправился в неизвестность. Следом – казахи и Роуз. Замыкал группу Джим.

Результат последствий, как хотите, жуткого грома, они увидели через несколько часов непрерывного хода. В серой мгле подземного царства на них надвигалась тьма. Отряд остановился для принятия решения.
— Я бы вернулся. – Вглядывался вдаль индеец. А Болт пытался добраться до сути:
— Хочу услышать причину катаклизма?
— Боюсь, завод взорвался. – Неуверенно пробормотал Павлов.
— Это, вы, скрывали перед выходом?!!! – Взорвался Болт.
— Нет. Что ты. Это предположение.
— Не успеем. – Молвил Серик.
— То есть?!!! – Все уставились на него.
— Не успеем обратно. Далеко ушли.
— А что произошло??!!!
— Я не Ванга вам, не Нострадамус. Откуда я знаю.
— Хорошо, — заткнул рукой команду Джим. – Что происходит?
— Твердь дрожит. Боги отвернулись от нас. – Сел Серик в снег.
— Что происходит?! – Встряхнул его, подняв за капюшон, Роуз.
— Остудись, Фил, — отнял карлика студент, поставив Серика на снег: — Внятно можешь объяснить, что нас ждёт?
— Надвигается непреодолимое.
Это всё, что мог предположить следопыт. А тьма стремительно приближалась. Хотя, даль и так была чёрной, но ещё более чернела и чернела ежеминутно.
— Не знаю, что произошло, — задумчиво произнёс русский полярник. – Но, по мне, так это — снежный или ледяной вал несётся.
— и-И …? – Заглянул ему в глаза агент.
— Укрытие надо искать. Расщелину какую.
— Нет расщелина. – Замотал руками Серик. – Завалит. Тау. – Отвёл он руку от груди.
Болт перевёл взгляд на индейца.
— А чё ты на меня смотришь? Я не знаю казахского языка.
— Серик говорит — там гора. – Вдруг пискнул полиглот Ермек.
— Вперёд!!! – Пнул в жопу лыжей следопыта Болт. Да так и доехал на одной до подножия каменно-ледяного хребта.
Обустройство лагеря взял на себя профессор.
— Кислородные баллоны, газовые грелки, шанец под руку. – Командовал он, когда установили палатки, обложив пологи камнями. Всем раздал рации. Запустил несколько красных шаров, надутых гелием. Как через несколько минут случился Армагеддон.
С завихрениями посыпалась снежная пыль. Следом, секущая глаза, ледяная. Отряд нырнул в палатки. Нарастающий гул нёс апофеоз конца экспедиции. По палаткам забомбило астероидами. Джим Болт читал древние молитвы, Павлов матерился. Несколько стремительных кусков пробили армейскую парусину. Один расплющил керосиновую грелку. Занялся пожар. Агент с русским полярником, как могли, уворачиваясь от новых ледяных метеоритов, засыпали пламя снегом … пока их самих не завалило, вместе с палаткой, снегом и камнями. Последнее, что запомнил Джим, был удар камня в голову, и яркая вспышка.

4 комментария

Орлуня
Это про оралманов-лилипутов:

===
И вообще, вполне законный вопрос:
Говард Уткин
Те ещё меньше были. ))))

Праинопланетян.
В старину в Японии плохо учившихся школьников не сбрасывали со скалы, как в Спарте, а отправляли в Казахстан.

))))
Юша Могилкин
Почему-то орломаны у меня ассоциируются с казахскими пигмеями.
Хотя я против унижения человечества по его признакам.

)))
Говард Уткин
Обычные репатрианты. Ни больше, ни меньше.

)))))
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.