Вселенная дураков. Продолжение 9

Наша Кунсткамера
ПРЕДЫДУЩЕЕ: domstihov.org/nasha_Curiosities/2015/12/01/vselennaya-durakov-prodolzhenie-8.html

Глава одиннадцатая

— Как много здесь комаров! – возмутился Пипец, обмахиваясь рейтарским шлемом.
— Комары – наши братья по крови! – заявил Пейскулап. – Потому что они у нас сосут.
— Лучше бы они сосали жир, а не кровь! – не сдавался Грыжа.
— Ха! У тебя сосать нечего, чего ж ты недоволен? Вон, из ног сплошные глисты торчат! – встрял в разговор Старикашка.
— Это вены, а не глисты! – Расхититель нижнего белья встал в позу и на всякий случай спрятался под шлем. – А вообще, я мускулистый и жилистый. И вдобавок обладаю ста тридцатью шестью зубами.
— И все они — вставные. – добавил Чупра.
— Но я могу ими покусать кого угодно!
— Да, да. А потом будешь челюсти ремонтировать. Тут-то весь профит на нет и сойдет.
— У меня каждый орган имеет предел своих функций. Например, мозг. – Принял очередную позу Грыжа.
— Но у растений нет мозга. – Саркастически заметил Старикашка.
— Я не растение, я – писатель! – распалился каканадский помоечник.
Всем стало необычайно интересно. Хуйсельникова даже подвинула свои уши на метр поближе.
— Ты же не умеешь ни писать, ни читать! – выразил общее мнение Ой-ёй-ёй.
— Это только так кажется, – потупился Пипец, — на самом деле я сочиняю стуком.
— Это как? – удивились подельники.
— А вот так! – и Грыжа задолбил носом по куску пальмы.
И тут же из ночного воздуха возникли две огромные тетки с дубинками наперевес. Тетки были абсолютно одинаковыми – толстыми, с крупными чертами лица, лысыми, одетыми в засаленные телогрейки и ватные штаны.
Распространяя запах немытых тел, перегара и чеснока, они подошли к Старикашке и стали его избивать.
— Ай-яй-яй! – завопил Ой-ёй-ёй, — за что?! И вообще, кто вы такие?!
— Мы – близнецы Морды-Раторы! – синхронно ответили тетки. – Нас зовут Татьяны. Ты обижаешь нашего выкормыша Пипица. За это тебе не поздоровится!
— Ребята, выручайте! – обратился Ой-ёй-ёй к сотоварищам.
Но сотоварищи бодро сделали вид, что ничего не происходит.
— На помощь, брат! – пряча голову в асфальт, заорал Старикашка на всю округу.
Как по мановению волшебной палочки, на ближайшем пригорке появился Гад Минус со своей женой.
— Ква! – Сказали обе жабы.
Тетки перестали избивать Старикашку и уставились на вновь прибывших.
— Пипец велел. – Доложили они.
— Ква! – Повторили жабы.
— Нам без разницы. – Татьяны развернулись и равнодушно треснули Грыжу дубинками по голове.
– Хоть и наш выкормыш, а сам виноват. – Добавили они после экзекуции.
— Ква! – потребовали жабы.
— Нет, хватит. – Морды-Раторы опустили дубинки. — Несмотря на то, что дураки — это важный возобновляемый ресурс, такой же как мед, дрова и навоз, до смерти мы его забивать не станем, а то вдруг он помрет.
— Ква-ква?! – удивились жабы.
— Жалуйтесь куда хотите, мы все-равно на окладе сидим. – Согласились обе Татьяны и, припопив себя на песочек, закурили антикварную «Приму».

— Что за кипеш в моем кибуце? – раздался зловещий голос Максимусасс. Жертва лабораторного эксперимента вступила на освещенную костром территорию и радостно сообщила:
— Мясца не желаете? Свежее, арабское. Я наелась до отвала, а потом подумала: надо угостить своих. Вот и отрыгнула вам по дороге несколько кило в целлофановый пакетик. Ешьте, пока тепленькое… А это еще что за личности? – Лено удивленно посмотрела на теток.

— Мы – близнецы Морды-Раторы! – привычно ответили тетки. – Нас зовут Татьяны. Прибыли по вызову нашего выкормыша Пипица. Если ты его обидишь, тебе не поздоровится!
— Знаете, где я вас вертела? – разгневалась Елена Троллянская и, засучив галифе, приготовилась к сражению.
Грыжа вцепился ей в ногу.
— Не вели казнить, вели слово молвить! – заверещал он. – Выслушай меня, о великая и непревзойденная русскоязычная богатырша! А уж потом решай: кого бить, кого миловать!
— Ладно, говори. – Согласилась Максимусасс и, стерев с рожи боевой оскал, плюхнулась филеями на бархан. – Но только покороче. Сам знаешь, твой грех многословия – один из самых тяжких. Даю три минуты – как раз съеденные мной арабы к тому времени полностью переварятся, и будет чем драться.
— Я лапидарен, как немой… — Пипец отпустил заветную ногу и начал свое повествование:

— В отличие от многих из вас, я не просто вылупился из яйца, у меня еще была личиночная стадия. Я воровал чужое нижнее белье, сожительствовал с ним, а потом сдавал в ломбард. Но жители той страны пронюхали о моих делишках и на общем собрании запретили мне посещать общественные туалеты. А персонального сортира у меня не было — я на него не заработал. Добросердечные люди пускали иногда опростаться, но каждое посещение обходилось мне в один доллар. В стране творился повальный антипипецинизм и антигрыжиизм, наследники проклятого Сталина травили меня на каждом углу, в котором я собирался пристроиться для оправления своих больших и малых нужд. Я был загнан, как саблебивневый мамонт, от расстройства начал гадить внутрь своего организма, отчего мое нутро забродило самым естественным образом. Даже сожительство с очередным украденным нижним бельем не приносило привычного успокоения моей утробе. И тогда я решил покончить в себя. Стрелять я не умел, потому что в свое время откосил от призыва в армию, повеситься не мог – не знал, как завязать узел на ботиночном шнурке; утопиться тоже не получилось – я всегда боялся воды; хотел перерезать аппендикс, но случайно отрезал себе голову… В общем, оставалось только одно: захлебнуться в собственном дерьме.
Я, как атеист, предварительно помолился и начал захлебываться. И случайно стукнулся своим носом о свое ухо. Раз, другой, третий…
Тут чувствую: меня кто-то спасает, делает искусственное дыхание… Я разлепляю смеженные фекальными массами глаза и вижу двух прекрасных девиц, стоящих вокруг моего жилистого, мускулистого и зубастого тельца.
— Это были мы! – подтвердили близнецы Морды-Раторы.
— «Мускулистое»?! «Жилистое»?! – захохотала во весь голос Максимусасс. И неожиданно для всех запела противным басом общеизвестную песенку:

— Худенький, как щепочка,
Щупленький, как птенчик,
Сзади — как сурепочка,
Спереди — как хренчик.

Он удары так и сыплет,
Он повсюду знаменит,
В честь него в стране Египет
Назван город Поц Аид.

— Какое есть! — обиделся Пипец всеми своими вставными челюстями. – Но насчет «зубастого» — без обмана.
На Лено зашикали, и Грыжа продолжил:

— «Засранец! — сказали мне Татьяны, – зачем ты вызвал нас? Сегодня, в воскресенье, когда мы отдыхаем?». «Я вас не вызывал, — ответил я, – я всего лишь хотел захлебнуться в собственном говне и несколько раз случайно постучал носом об ухо». «Этого было достаточно, — молвили девы, — ибо твой стук для нас – как волшебная музыка. Мы – великие сестры-близнецы Морды-Раторы, зовут нас Татьянами, мы – порождение продажного зла, нам подвластны души и ловцы душ, моря и океаны человеческого тщеславия, а также все подлости рода людского. Ибо отец наш и владыка – Бессовестный Сумрак, да будет благословлено имя его! Приветствуй и ты нашего Породителя приветом вечным, длящимся до Ссудного дня!». В моем сознании поселился великий ужас и страх, и я, по привычке, громко пукнул. «Этого вполне достаточно, — резюмировали сестры, — договор заключен. Отныне ты находишься под нашей опекой и защитой. Мы будем тебе помогать, едва ты постучишь чем-то о что-либо. Но не злоупотребляй нашими возможностями. Ибо на каждую силу всегда найдет другая сила». Сказав это, Татьяны растворились в туманной глади, а я быстро вылез из своего говна и очень быстро оперился.
Стоило мне увидеть любого человека и постучать, как сестры Морды-Раторы являлись из небытия и жестоко избивали того, на кого я указывал. Или даже убивали его насовсем. Но мое счастье длилось недолго: народ той страны понял: откуда к ним нагрянуло зло. И снова, как всегда, безвинно-виноватым оказался я.
Мало им было того, что я крал у них нижнее белье и продавал его налево, так они решили: помимо туалета, отлучить меня от права во всеуслышание называть мою национальность!..

— Кстати, а кто ты по пятому пункту, Грыжа? – выковыривая арабские кости из недр своих клыков, лениво поинтересовалась Максимусасс.
— Я – долбоеб! Это очень редкая и элитарная национальность. Господь создал каждой твари по паре, но долбоебы – не твари, они – штучные экземпляры! — ироничны, решительны, зубасты, самолюбивы и одновременно хорошо воспитаны, тактичны и очень нежены. Иногда нас внезапно тюкает – и тогда мы заходим туда, куда нам нужно по нужде…
— Расслабься. Я по национальности – жертва лабораторного эксперимента. – Успокоила Пипеца Лено.
— А я – происхожу из рода алкогольных делириев. — Сообщил избитый Старикашка.
— Чего уж скрывать, — проснулся Оргазм Бешенной Собаки, — я – по национальности индеец, подводный хозяин всего Финского залива.
— Зато у меня нет никакой национальности! – Радостно воскликнул Чупра. – Потому что мудак – это не национальность, а призвание.
— В нашем случае круги от многочисленных плевков образовали на воде стоячие волны: не одна «мамашка» в грязи валялась — за всеми грешков хватает, и ничего: помылись, протрезвели. Да понятно, кто там поразвлекался… Мадам Даздраперма — как соус: приложить максимум усилий, включить изобретательность и сделать все, чтобы доставить себе, любимой, как можно больше приятных моментов: поднять, помыть, чаек хищных ощипать и палками прогнать! Но поросята рассыпанный бисер не ценят. В ад попадут — это факт! Я не хочу показаться нахальной или назойливой, но вот праздник… праздника пока не чувствуется! Но это, действительно, лучше не открыто… – Завела свою шарманку Хуйсельникова.
— Ква! – Произнесла чета Гад Минусов.
— Ё! – удивилась Максимусасс, заметив жаб, — вы что, сбежали из моего желудка? И через какое отверстие, позвольте вас спросить?
Жабы засмущались, но их выручил Сосок Подлизнев.
— А что такое «национальность»? – глупо улыбаясь, спросил он.
— Национальность – это когда одни думают, что им все можно. — Ответили близнецы Татьяны и на всякий случай треснули Соска дубинками по голове.
— Дайте человеку договорить! – Взвыл Пипец.
Грыжа очень не любил, когда его отодвигали в сторону, но поделать с этим ничего не мог.
— Договаривай, шут с тобой. — Разрешила Максимусасс.
— Так, вот, когда участковый Мумудзе поймал меня на месте очередного преступления, я понял, что пришла пора удирать.
— Ква? – Спросил брат Старикашки.
— Но я не удрал, я сбежал на самолете! – Гордо ответил Пипец.
— Логика, в которой нет никакой логики – это логика Грыжи Пипица. — Злорадно прокомментировал Ой-ёй-ёй.
Грыжа в отместку несколько раз постучал носом себе между ног. Но Татьяны не сдвинулись ни на шаг – их остановил чугунный взгляд Елены Троллянской.
— Будем биться? – Прищурившись, спросила Максимусасс и сплюнула на землю. От плевка пошел дымок и в воздухе запахло чем-то нехорошим.
Татьяны посовещались между собой, почесали свои лысые головы, а затем синхронно предложили:
— Лучше – давайте дружить. Мы все – против всех. И волки целы, и овцы съедены, а?
— Я овец не люблю. Хочу есть арабов, славян и всех тех, кто не оценил мой специфический душок и мою всеобъемлющую мощь. – Начала торговаться Лено.
— Ешь, кто тебе мешает. – Одобрительно кивнули близнецы.
— Тогда я не против. – Оскалилась Максимусасс.
— А остальные? – Спросили сестры у коллектива.
— Ква! – Ответили супруги Гад Минус.
— Мы – за. – Кивнули концессионеры.
— Дело осталось за малым – во всеуслышание подтвердить свое согласие. – Татьяны, подняв дубинки, взмахнули ими наподобие дирижерских палочек.

И многоголосый анальный хор огласил окрестности Засраиля.
Только Грыжа Пипец на этот раз воздержался. Во-первых – из скромности, а во-вторых – на сегодня он уже истратил весь запал своей жизненной силы.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: domstihov.org/stihi_bez_rubriki/2015/12/18/vselennaya-durakov-prodolzhenie-10.html

6 комментариев

Юша Могилкин


Какие отвратительные рожи – это само собой.
Но почему Чужая Лена проходит среди них дубликатом?

)))
Лиза Биянова
Ее сфотографировали с двух сторон – спереди и сзади. :)

Пысы. Как с такими людьми можно целоваться? Они ведь уроды! :(
gomerko 11
О! Таки старожилов становится всё меньше и меньше. К примеру, Ад минусы и чупра откололись от этой шайки. И это радует))) Стало быть, сатира Ваша это весьма грозное оружие против шайки срушных упырей. Целую ручки)
Лиза Биянова
Они надоели друг другу или им уже приелось делать гадости сообща.
Может быть что-то не поделили между собой и разошлись, как в море корабли.
Из активистов остались только Грыжа, Хуйсельникова и застрявшая в дверях Чужая Лена. Но они вербуют новую команду, ведь без группы поддержки у них нет никаких шансов быть замеченными. :)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.