Вселенная дураков. Продолжение 10

Наша Кунсткамера
ПРЕДЫДУЩЕЕ: domstihov.org/nasha_Curiosities/2015/12/07/vselennaya-durakov-prodolzhenie-9.html

Глава двенадцатая

Принеся клятву и удовлетворив каждый сам себя, концессионеры и гости легли спать. Тихая засраильская ночь убаюкала их в своих объятьях. Вокруг летали комары, хрюкали политкошерные свиньи, а злобные арабы, пока еще не съеденные Еленой Троллянской, тут и там совершали террористические акты.
Ничто не предвещало беды…
— Тысячный! – вдруг ни с того ни с сего раздался оголтелый вопль Пипеца, — есть тысячный!
Все оперативно проснулись, а Лено, по привычке, треснула Грыжу кулаком по голове. Но каканадский помоечник, предвидя штатные тумаки, заранее прикрыл свою плешивую макушку рейтарским шлемом.
— Что шумишь?! – возмутилось общество.
— Сейчас свершилось самое праздничное событие в моей жизни! – ополоумев от счастья, заверещал Пипец, – я исторг из себя тысячный пук. Представляете?! Ровно тысяча пуков!
— Подумаешь! – оскалился Старикашка, — я их каждый день по сотне выдаю.
— Вы не поняли! – радостно захлебывался Грыжа, — это не бесконтрольная тысяча пуков, а пуки, исторгнутые мной с того самого момента, как я покинул страну, в которой мне запретили воровать чужое нижнее белье!
— Бездоказательно! – Зевая, возразил Пейскулап.
— Пердеть мы все горазды. – В тон ему вторил Чупра.
— А уж я-то особенно, – гордо ухмыльнулась Лено, — копрофилия – мой профиль…
— Ква! – в один голос произнесла чета жаб.
— За иной выхлоп можно и огрести! – нахмурив сфинктеры, сообщили близнецы Морды-Раторы. Они не любили, когда их будили по ночам из-за всякой ерунды.
— Как бы там ни было, но мне очень нравятся Грыжины пуки! – внес свою лепту Подлизнев.
Высказав каждый свое мнение, все уставились на клетку с Хуйсельниковой.
Илана распрямила уши и впала в транс:
— «Не вейтеся, чаечки, над морем...» — только эти слова и остались от очень-очень старой песни, которую в раннем детстве слышала в исполнении пьяненького соседа. А и правильно: не вейтесь! Довились уже. Но поздравляю!!! Пусть будет и 2000-чи, и больше! Хороших пуков должно быть много. Я этого хочу и верю в это! Не плакать надо — бороться! Развелось шарлатанов! Дикий цветочек, а как украшает землю возле дорог… Доказывает: земля — она для всех!
— Вот! – закричал Грыжа, — даже Мисс Сумасшедший Дом благословила меня на дальнейшие подвиги!
— А как ты их считал, ты ведь математике не обучен. – Саркастически заметил Старикашка Ой-ёй-ёй.
— У моего метаболизма есть свои, особенные возможности. А все началось очень давно, с тех самых пор, когда мне случилось застрять в библиотечном сортире города Подлипки – я там прятался от милиции, которая разыскивала меня за очередную кражу нестиранных трусов из студенческого общежития… Сидел я, сидел себе на очке, делал вид, что гажу, и тут мне в руки попался журнальчик «Край городов», которым я не преминул подтереться. С тех пор мое очко стало вести статистику каждому выхлопу, который вылетал из него. У меня даже есть график! – Грыжа, покопавшись в левой ноздре, вытащил оттуда скомканный рулон туалетной бумажки с коричневыми каракулями.
— Фу-фу-фу! – отвернулась Максимусасс, — хотя ты и мой любимчик, наглядными иллюстрациями займемся позже.
— А вы знаете, что мои пуки пользуются большим спросом у некоторых любителей из клуба Именитых Пердунов, членом которого я являюсь? И они не оставят меня прозябать в безызвестности! – Нагло заявил Пипец.
— Знаем, – брезгливо поморщились сестры Морды-Раторы, – у твоих «любителей» разум и так перманентно отключен, но куда им еще тупее становиться? У всех остальных людей при упоминании твоего имени автоматически срабатывает защита от дурака. Тебе просто повезло, что ты нашел способ, как нас вызывать и сделался из-за этого нашим выкормышем.
— Ну-ну! – Максимусасс угрожающе раздвинула ноги, — Грыжу обижать нельзя! Мы же все в одной связке!
— Ладно, дано, — миролюбиво согласились близнецы и попытались дружески обнять необъемную тушу жертвы сельскохозяйственного эксперимента.
Но жертва, накануне объевшаяся арабами, вяло отреагировала на сестринские ласки и, повалившись наземь, захрапела.
Тут вдруг что-то зашумело, засвистело и шлепнулось на землю.
— Это мне, это! – расталкивая локтями толпу любопытных, заверещал Грыжа, — поздравления пришли. От фанатов и членов клуба Именитых Пердунов!
И точно, тощая папочка, упавшая на землю, оказалась подшивкой телеграмм, оправленных за счет получателя. Но Пипеца это не смутило – он разорвал упаковку, полюбовался на бланки, но, будучи абсолютно неграмотным, попросил Хуйсельникову прочитать причитающиеся ему дифирамбы.
Илана прочистила уши, обхватила руками предложенную ей пачку бумажек и загробным голосом начала повествовать:
— Пишет Срина Авинова:
«С вожделением жду 10 000-ый пук! Или какую-нибудь альтернативу…»,
Срон Выхуйревский:
«Массовика-затейника анального творчества – с юбилеем!»,
Срарго Мигреева:
«Грыжа! Мой немногий зловонный лабудень! На каждый твой пук нужно ставить раскаленный знак качества!»,
Гениталий Гниловат:
«Духа разложения не учуял – пахнет привычным говном. Привет, Грыжа!»,
Ора Леонгардовна Хатан-Раби-Мойше-Цви (Мель)…

— Чего-чего? – удивленно переспросил туповатый Старикашка.
— Тут так написано: «Ора Леонгардовна Хатан-Раби-Мойше-Цви (Мель)». –констатировала Хуйсельникова.
— «Мель» – это когда корабль на нее садится. – Убежденно заявил Ой-ёй-ёй.
— Вы ничего не понимаете! – завопил Грыжа, — Хатан-Раби-Мойше-Цви (Мель) – моя старая коллега по переписке. Мы с ней часто дискутируем на тему: какие пуки лучше – короткие или длинные… А что она написала мне в телеграмме?
— «Я затолкала твой тысячный пук в себя. Теперь он там навеки сохранится!» — прочитала Илана.
— Достойно! – обрадовался Пипец, – давай дальше.
— Гветлана Сруздева… — Хуйсельникова развернула очередную телеграмму, -отправила пустой бланк… Но он пропитан чем-то очень вонючим…
— Дай сюда! – расхититель нижнего белья отобрал у Иланы депешу и трепетно вжался в бумагу своим характерным носом.
— Так это ж мой запах! – зашевелил ноздрями Грыжа, – меня поздравили моими собственными выделениями! Молодец Сруздева!
— … Какал-Инин Сверсткой пишет: «Юбилейный пук нужно обмыть!»
— «Обмыть?», — вытянулся вперед Старикашка, — это мы запросто! Было бы чем!
— Ква! – сказали обе жабы.
— Спиртного не держу. – засмущался Грыжа и покраснел.
— А кто в самолете спер бутылку «Кеглевича»? Я все видел, но молчал до поры. – Пошел в атаку Ой-ёй-ёй.
Грыжа встал в позу:
— «Кеглевич» — женская водка, ее мужчинам пить нельзя!
— Мы – женщины! – объявили сестры Морды-Раторы.
— Ква! – раскрыла пасть супруга Гад Минуса.
— Моя водка! Я ее украл! – не сдавал своих позиций Грыжа.
Запахло скандалом. Чупра освободил голову от летного шлема, Пейскулап вытащил из трусов трепан, а Подлизнев – на всякий случай – приготовил ночной горшок.

— Так-с. – Суровым голосом прорычала проснувшаяся Максимусасс. – Водку я забираю себе. А кто против – с теми могу круто сойтись лоб в лоб и причинить тяжкие телесные повреждения на расстоянии вытянутой руки. –глаза Елены Троллянской заметали молнии, рот – желчь, задница – неудачи по жизни, а из ноздрей выплеснулись непомерные амбиции бледно-зеленого цвета и мутной консистенции.

Все испугались. А Пипец привычно обделался. Но таки вытащил из недр рейтарского шлема злополучные поллитра и протянул пузырек жертве зоотехнического эксперимента.
— О, с лимончиком! – улыбнулась Максимусасс, разжевав бутылку. Алкоголь быстро подействовал на инопланетно-свиной организм, и Лено во всеуслышание заявила:
– Я бы станцевала вам голой под Луной, но сейчас мне не до этого!
— Черт! – возмутился Чупра, — от таких предложений у меня случилась эрекция, дайте мне стену, чтобы ее осеменить!
— Хи-хи! – развратно согласились близнецы Морды-Ратоты, а супружеская чета жаб, не стесняясь, полезла друг на друга.

— … Ндр Шайтанкин отписался… — монотонно начала зачитывать следующую телеграмму Хуйсельникова.
— Слушать всем! – потребовал Грыжа.
Жабы слезли друг с друга, сестры-Татьяны перестали возжелать, и только Чупра убежал куда-то в поисках забора.
— … Да, отписался:
«С юбилейным пуком!».
— И все? – Расстроился Пипец.
— И все. – Хуйсельникова еще раз осмотрела содержимое.
— Жмот! – сморщился Грыжа. – Читай дальше.
— Зато его тезка Ндр Сронов Эмка разродился целыми двумя предложениями: «Мне далеко до твоих долгих пламенных пуков, я и к своим-то зажженные спички не подношу. Краткость – сестра таланта».
— На самом деле это не так! – оскалила клыки Максимусасс, — Пипец – мастер длинных заднепроходных рулад. Я знаю, о чем говорю – сколько раз мне приходилось менять ему памперс – столько, наверно, не выдержит ни одна еврейская женщина, проживающая в коммунальной квартире, сплошь населенной марокканцами.
В Пипеце вдруг проснулись нежные чувства, которые он никогда ни к кому не испытывал. Его промежность увлажнилась, во рту пересохло, а в кишечнике забурлило.
— Спасибо, Лено! – срывающимся голоском пропищал Грыжа и попытался облобызать свою предводительницу. Но жертва зоотехнического эксперимента быстро отклонила все его притязания:
— Ты же там с головой утонешь! – издевательски хрюкнула она, отодвигая ненужные вожделения своего фаворита. Но каканадский помоечник не успел расстроится, поскольку Хуйсельникова снова потребовала внимания:
— Факсограмма от Титишкиной Атьяны: «Перди, перди – приятно нюхать!»
— Великолепное поздравление! – обрадовался Пипец, возбужденно пряча руки в штаны.
Хуйсельникова продолжила ворошить телеграммы:
— А Роткив Евголороп поздравляет капслоком: «МЫ – ПЕРДУНЫ – СПЛОЧЕННОЕ ЗЛО. КАК МНОГО НАС – СВИДЕТЕЛЕЙ И СОУЧАСТНИКОВ ТВОИХ ПУКОВ. КОГДА ПРИВЛЕКУТ – СЯДЕМ ВСЕ».

— Грыже даже садиться не нужно – он может стоя, лежа, на ходу и даже во время еды. – Сморщился Старикашка. Ой-ёй-ёю тоже когда-то предложили вступить в клуб Именитых Пердунов, но гордый индивидуалист отказался. Теперь он во всю завидовал Пипецу и косоглазо скрипел вставными челюстями.
Пейскулап откровенно зевнул:
— Надоело. Какого-то пердюка такие же пердюки поздравляют с очередным его выпедом. Только идиот может вести статистику звукам, издаваемым при выпускании газа из своего кишечника. И требовать за это дифирамбы. У нас в Петрограде таким вкалывают пять миллиграммов галоперидола, а в задницу вставляют очкампакс. И наступает тишина – ни звуков, ни запахов, и никаких нервных срывов.
— Осталась одна, последняя телеграмма, — успокоила его Хуйсельникова, — от Пейсовика №2.
— Зачитай, зачитай! – потребовал Пипец.
— «Поздравляю с трудовым пуком, жму твой талантливый анус!».
— Да, анус у меня действительно талантливый. Даже очень. – Мечтательно загордился собой расхититель нижнего белья. – Не всем дано.
— Это точно. – В один голос согласилась гоп-компания, а жабы высказали свое одобрительное «Ква!».
— Повеселились – и будет. – Подвела итог Максимусасс. – Мы находимся на территории моей голубой мечты – Засраиля. Тут я решила остаться до скончания веков. Поэтому быстренько организуйте мне какую-нибудь землянку для существования. Рыть станут все, и Пипец – тоже. Отлынивающие будут съедены лично мной. – Лено многообещающе обнажила клыки. – За работу, товарищи!

ПРОДОЛЖЕНИЕ: domstihov.org/nasha_Curiosities/2016/01/03/vselennaya-durakov-prodolzhenie-11.html

2 комментария

Юша Могилкин
«… Портрет этот производит впечатление очень тяжелое. Перед глазами зрителя восстает чистейший тип идиота, принявшего какое-то мрачное решение и давшего себе клятву привести его в исполнение. Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы (в идиоте злость или доброта — совершенно безразличные качества), а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит исключительно им одним. Издали может показаться, что это люди хотя и суровых, но крепко сложившихся убеждений, которые сознательно стремятся к твердо намеченной цели. Однако ж это оптический обман, которым отнюдь не следует увлекаться. Это просто со всех сторон наглухо закупоренные существа, которые ломят вперед, потому что не в состоянии сознать себя в связи с каким бы то ни было порядком явлений...»

М. Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города».

)))
Лиза Биянова
Дурак — не тот, кто в этом признается, а кто это открыто демонстрирует ©

:)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.