JB-700. 4. Пуля для бога.
(начало выше)
Машина мягко катила по анахскому хайвэю.
— Я раньше участвовал в авто гонках на разных треках, — восхитился Пьер. – Но этот асфальт — чудо из чудес!
— Мармеладо-бетон, — пояснил Тулхурст.
— Расскажи.
— Не знаю, что.
— Технологию изготовления, укладки, к примеру.
— Понятия не имею.
— А в АМР все дороги такие?
— Да нет, конечно, – ухмыльнулся кьюец. – Только в районе Мармеладинска. Ну, ещё в некоторых областях. Но в Сыргороде, например, – сыро-бетон. А в Санкт- и Нечтостинопопыле, — из нечта. Там даже засыпаешь иногда за рулём.
— А далеко до Нечтонстипопыля? Или Санкта-его же? – мгновенно загорелся своими идеями Пьер.
— 100 дней пути.
— М-м, — мгновенно перегорел француз.
В разговор ненавязчиво вмешался уже осторожный капитан. Обращаясь не к анаху, а сидящему рядом Джону Ричи:
— Извините. Сид, а что с нашим кораблём?
Проблемы с Missile оказались более чем трагичными. После космического боя перебитыми оказались либо важнейшие, либо дублирующие узлы корабля. На синергизме он добрался до Тумарса, но дальнейший полёт был непредсказуем. Отказ любого модуля без дублирующей поддержки мог оказаться фатальным. Требовался серьезный ремонт. Можно, конечно, рискнуть, и долететь до Земли. Но при малейшем сбое электроники можно и не долететь.
Примерно так объяснил состояние корабля Вишес, со слов Вафцэ, который остался в космосе.
— Вот только одному ему не справиться.
Пришельцы приуныли.
— Что случилось вдруг?!!! – раскинул руки Фрэнк. – У нас есть Чемпион Турнира и фляжка замечательного виски!!!
— Это моя, — похлопал по себе Джим Болт, вращая глазами за рукой пирата.
— Конечно твоя. Но Чемпион – главней!!!
— Какой ещё чемпион? – Он ничего не помнил.
Асен тоже замялся:
— Вы на меня возлагаете глобальные надежды.
— Чувак, — спрятал фляжку пират, — на тебя никто ничего не возлагает. Хочешь остаться здесь? Нет проблем. Да, Тулхурст? (кьюец промолчал; слушал музыку, не слышал вопроса). Думаю, проблем не будет. Планета гостеприимная. Но про Землю придется забыть всем. Товарищи согласны?
— Почему забыть? – аж вспотел болгарин.
— Сид только что объяснил ситуацию с вашим ведром! Посовещайся с друзьями. У тебя нет выбора.
Легран сник.
— Ну, у вас и методы. – Урезонил однокашника Ворнер.
— Я что-то не так сказал? – Феррано положил свои длинные ноги на противоположное кресло. Там некстати оказался Конюхов, который сразу сбросил их со своих парадных брюк:
— Ты что себе, свинья, позволяешь?!!!
Пират без разговоров вскочил и дал ему в ухо. Ухо покраснело и разбухло.
И никто за него не вступился. Кроме капитана.
— Ты мне завязывай это!!! – оттолкнул он пирата.
— Да ничё. – сел обратно Фрэнк. – Утомил меня это орденоносец. У него за какие битвы ордена?
— Он, по его словам, — самый великий путешественник на Земле.
— Что он делает тогда на Тумарсе?
— Мы их подобрали из воды на предыдущей планете.
— Надо было их там утопить.
— В этом всё гостеприимство космоса?
Никки Сикс хотел что-то сказать, но не стал. Дочь прикладывала к уху отца пакет из аптечки.
Перебранку прервал ДжиБи:
— Где-то это я уже видел.
Все приникли к иллюминаторам.
Вдалеке сотни дирижаблей несли огромнейший снаряд.
— Что это?
— Пуля для Бога. От президента. – Объяснил Тулхурст.
— А разве бога можно убить?
— Убить можно всё что угодно. Только в данном случае это не акт какого-то возмездия, а скорее некоторый эквивалент ебанутости президента.
— А зачем тогда президент отправляет такой снаряд? Из чего он будет стрелять?
— Хрен его знает, что есть у этого президента. Он же с народом не общается. Скорее всего, не из чего. Просто у них с богом такое соревнование.
Пришельцы переглянулись.
— С другой стороны, — продолжал Тулхурст. — Ну, убьёт президент бога, а смысл? Народ выберет другого.
— Президента? – спросила Дуся.
— Почему президента? Бога.
— ПОзвольте, — тронул его за плечо Филипыч. – Обычно выбирают президента.
— Как? – не понял кьюец.
— Путём гОлосования, — посмотрел на землян путешественник.
— Он нормальный? – мельком глянул на Вишеса кьюец. Тот пожал плечами.
— В АМР бога выбрали и назначили анахи, — пояснил он пришельцам. — А президент – самозванец. Сам себя провозгласил. Поэтому, на него никто и не обращает внимания. Вот он и лезет из кожи вон, быть круче бога.
— Как такое возможно?
— У нас возможно всё.
— А церкви есть у вас?
— Только одна, металлическая. И то, стоит в Бубль-Гумской панораме, как экспонат, где раньше жил бох, до того, как стал богом.
— А где же мОлится паства? – совсем потерялся Конюхов.
— Понимаешь, Фи-ли-пыч, — еле выговорил имя Тулхурст, — паства нужна только в том обществе, где на имени бога паразитируют некоторые нечистоплотные люди. Причем, кто-то в него верит, а кто-то нет. С неверующих же нет спроса? Согласен? Угу. Баланс переводится на верующих. Двойной, тройной. С кого ещё собирать оброк паразитам? С убогих, которые что-то просят у бога. А когда бох – вот: его можно увидеть, пообщаться с ним, пожать руку, сваять скульптуру, …
— Сфотографироваться.
— Сфо … то … чего «рафирацо»? – не понял кьюец.
— Селфи сделать. — Дуся понажимала на расстоянии большим пальцем на указательный.
— Н-наверное, — согласился экскурсовод. – Церкви и ни к чему в АМР. Вон, в СССР, Синей стране их сколько понастроили. Проезжаешь иногда, сидят десятки, сотни страждущих. Милостыню просят на флакон. А ведь могли завод какой построить, поле вспахать. Выпустить продукцию, получить зарплату. Нет. Настроили себе церквей, сидят теперь и подачки друг у друга клянчат.
— У вас, как я поняла из первого экскурса, с промышленностью тоже беда?
— Что значит «беда»? Это плохое слово.
— Всё плохо, значит.
— Наружу гляньте.
По пути их следования со всех сторон тянулись и тянулись надгробные камни. До самого горизонта.
— На Арлингтонское кладбище похоже. — Зачем-то отдал честь Ворнер. И так и ехал.
— Ты чё? – толкнул его Гасли. – Дурак, что ли?
— У меня родственник на Арлингтонском кладбище похоронен. Надо честь и другим воинам отдать.
— А это чьи могилы? – бесцеремонно спросил француз.
— Синяков из СССР.
Ворнер вытер руку об себя.
— Почему так много?
— Мрут, как ахуми. Сами себя похоронить не в силах. Приходится нам.
Грянул гром, сверкнула молния, и набежали тучи.
— Я что-то не так спросил? – разволновался француз. А Болт зашептал на амулеты.
— Всё нормально, — успокоил их кьюец. – Это Трауэр. Здесь всегда такая погода. Глупо хоронить юнитов под яркой звездой счастья.
— Что ещё за Трауэр?
— Город Скорби. В АМР, чтоб не обламывать кайф мобу давно отвели специальную область для траура. Здесь всегда пасмурно и ливни. Так повелось. Для антуража. Кста, из прессованного праха анахов потом вырезают фигурки и возвращают родственникам. И они навсегда остаются в кругу своей семьи. А «синяки» никому не нужны, даже близким. Потому и занимают огромные площади. Желаете заехать?
Мнения разделились.
— Ладно, заскочим, — свернул анах. – Сократим дорогу.
— Намного? – кусал сухие губы Джим.
— На 100 дней, — ответил Тулхурст.
— Ну тогда, конечно, поехали. Фляжку верни! – пнул в ногу Фрэнка Болт. – Помянем усопших…
— Да на. – Сикс вернул ёмкость.
Ворнер демонстративно глядел в другую сторону, где так же тянулись кресты до горизонта.
ДжиБи отпил и …
«ВЖЫК!» — Его голова несколько раз крутнулась вокруг своей оси.
— Давно не пил. – Обосновал он эффект, хотя на него никто и не смотрел.
Впереди сформировалась похоронная процессия.
— У нас не принято её обгонять, — встроился в колонну кьюец.
— У нас тоже. – Вдруг ляпнул Конюхов.
Никто и на него не обратил внимание.
— А это надолго? – сжал ноги Болт. Внезапно дал знать мочевой пузырь.
— Быстрее, чем хотелось бы. – Невнятно ответил кьюец.
— Останови меня у тех кустов, — показал агент вперёд. — Я вас догоню!
— Ты куда? – не понял капитан.
— В разведку! – Выпрыгнул из Микрика агент, убежав в кусты.
— О-о-о! – сливал он весь негатив, как подслушал за кустами разговор.
— Я предлагал для экономии земли, хоронить стоя.
— А можно вообще по пояс. Экономия на памятниках.
— Хм. Если они ещё за руки держаться будут, чудесная оградка получится, фамильной концепции.
Осторожно выйдя из кустов, ДжиБи бодро догнал Микрик, запрыгнув внутрь.
— А кто этим кладбищем заправляет? – ни с того ни с сего спросил он Тулхурста.
— Понятия не имею. А кому это надо?
— Да так. А от чего умер человек, за которым мы тащимся?
— Сейчас узнаю, — выпал на ходу экскурсовод.
— А! А! А! – заорали пришельцы.
— Жил, — запрыгнул тот обратно. — Радовался жизни. И было ему настолько кайфово, что забыл, как жить и умер.
— Нелепая смерть, – пробормотал Никки Сикс
— Когда мы только на твОих пОминках пОгуляем? – прошипел Конюхов.
Никто его не расслышал, кроме адресата.
— Блин, я уже и забыл про тебя, — встал пират и дал в другое ухо путешественнику.
Тот завыл, Ворнер снова впрягся.
— Не орите! Трауэр. – Осадил драку кьюец.
Все чинно расселись по местам. Подвывал лишь Конюхов.
Дорога в город оказалась не из мягкого мармеладо-бетона, а из плит. Отчего минивэн стучал всеми колесами на всех стыках.
— Что, так и будет: «тык-дык, тык-дык»? – Внезапно проснулся дремавший до этого Сид Вишес.
— Отоспался? – «тошнил» в колонне Тулхурст.
— О-о-м-м, — ещё не совсем почувствовал в себе пират бодрость духа. – Мы где?
— В Трауэр въезжаем.
— В Тауэр?! – заметался он, ища ручку, чтоб выпрыгнуть из авто. – Только не Лондон!!! У меня здесь семь пожизненных висят!
— Трауэр. – Удержал его кьюец. – Город Скорби. АМР. Какой Лондон?
— Уф-ф!!! – вытер лоб рукавом Вишес и ужаснулся: – А что, кто-то умер?
— Кто-то да.
— Из наших? – мотну головой в салон пират, не решаясь высунуться.
— Нет. Ваши все живы.
— Надо тему сменить, — заелозил по карманам Ричи. Что-то достал, покумекал. – Как нам Никки с Джимом выдернуть?
— Никак. Мы в похоронной процессии.
— Тогда пусть земля будет прахом усопшему, – закурил он.
(продолжение ниже)
Машина мягко катила по анахскому хайвэю.
— Я раньше участвовал в авто гонках на разных треках, — восхитился Пьер. – Но этот асфальт — чудо из чудес!
— Мармеладо-бетон, — пояснил Тулхурст.
— Расскажи.
— Не знаю, что.
— Технологию изготовления, укладки, к примеру.
— Понятия не имею.
— А в АМР все дороги такие?
— Да нет, конечно, – ухмыльнулся кьюец. – Только в районе Мармеладинска. Ну, ещё в некоторых областях. Но в Сыргороде, например, – сыро-бетон. А в Санкт- и Нечтостинопопыле, — из нечта. Там даже засыпаешь иногда за рулём.
— А далеко до Нечтонстипопыля? Или Санкта-его же? – мгновенно загорелся своими идеями Пьер.
— 100 дней пути.
— М-м, — мгновенно перегорел француз.
В разговор ненавязчиво вмешался уже осторожный капитан. Обращаясь не к анаху, а сидящему рядом Джону Ричи:
— Извините. Сид, а что с нашим кораблём?
Проблемы с Missile оказались более чем трагичными. После космического боя перебитыми оказались либо важнейшие, либо дублирующие узлы корабля. На синергизме он добрался до Тумарса, но дальнейший полёт был непредсказуем. Отказ любого модуля без дублирующей поддержки мог оказаться фатальным. Требовался серьезный ремонт. Можно, конечно, рискнуть, и долететь до Земли. Но при малейшем сбое электроники можно и не долететь.
Примерно так объяснил состояние корабля Вишес, со слов Вафцэ, который остался в космосе.
— Вот только одному ему не справиться.
Пришельцы приуныли.
— Что случилось вдруг?!!! – раскинул руки Фрэнк. – У нас есть Чемпион Турнира и фляжка замечательного виски!!!
— Это моя, — похлопал по себе Джим Болт, вращая глазами за рукой пирата.
— Конечно твоя. Но Чемпион – главней!!!
— Какой ещё чемпион? – Он ничего не помнил.
Асен тоже замялся:
— Вы на меня возлагаете глобальные надежды.
— Чувак, — спрятал фляжку пират, — на тебя никто ничего не возлагает. Хочешь остаться здесь? Нет проблем. Да, Тулхурст? (кьюец промолчал; слушал музыку, не слышал вопроса). Думаю, проблем не будет. Планета гостеприимная. Но про Землю придется забыть всем. Товарищи согласны?
— Почему забыть? – аж вспотел болгарин.
— Сид только что объяснил ситуацию с вашим ведром! Посовещайся с друзьями. У тебя нет выбора.
Легран сник.
— Ну, у вас и методы. – Урезонил однокашника Ворнер.
— Я что-то не так сказал? – Феррано положил свои длинные ноги на противоположное кресло. Там некстати оказался Конюхов, который сразу сбросил их со своих парадных брюк:
— Ты что себе, свинья, позволяешь?!!!
Пират без разговоров вскочил и дал ему в ухо. Ухо покраснело и разбухло.
И никто за него не вступился. Кроме капитана.
— Ты мне завязывай это!!! – оттолкнул он пирата.
— Да ничё. – сел обратно Фрэнк. – Утомил меня это орденоносец. У него за какие битвы ордена?
— Он, по его словам, — самый великий путешественник на Земле.
— Что он делает тогда на Тумарсе?
— Мы их подобрали из воды на предыдущей планете.
— Надо было их там утопить.
— В этом всё гостеприимство космоса?
Никки Сикс хотел что-то сказать, но не стал. Дочь прикладывала к уху отца пакет из аптечки.
Перебранку прервал ДжиБи:
— Где-то это я уже видел.
Все приникли к иллюминаторам.
Вдалеке сотни дирижаблей несли огромнейший снаряд.
— Что это?
— Пуля для Бога. От президента. – Объяснил Тулхурст.
— А разве бога можно убить?
— Убить можно всё что угодно. Только в данном случае это не акт какого-то возмездия, а скорее некоторый эквивалент ебанутости президента.
— А зачем тогда президент отправляет такой снаряд? Из чего он будет стрелять?
— Хрен его знает, что есть у этого президента. Он же с народом не общается. Скорее всего, не из чего. Просто у них с богом такое соревнование.
Пришельцы переглянулись.
— С другой стороны, — продолжал Тулхурст. — Ну, убьёт президент бога, а смысл? Народ выберет другого.
— Президента? – спросила Дуся.
— Почему президента? Бога.
— ПОзвольте, — тронул его за плечо Филипыч. – Обычно выбирают президента.
— Как? – не понял кьюец.
— Путём гОлосования, — посмотрел на землян путешественник.
— Он нормальный? – мельком глянул на Вишеса кьюец. Тот пожал плечами.
— В АМР бога выбрали и назначили анахи, — пояснил он пришельцам. — А президент – самозванец. Сам себя провозгласил. Поэтому, на него никто и не обращает внимания. Вот он и лезет из кожи вон, быть круче бога.
— Как такое возможно?
— У нас возможно всё.
— А церкви есть у вас?
— Только одна, металлическая. И то, стоит в Бубль-Гумской панораме, как экспонат, где раньше жил бох, до того, как стал богом.
— А где же мОлится паства? – совсем потерялся Конюхов.
— Понимаешь, Фи-ли-пыч, — еле выговорил имя Тулхурст, — паства нужна только в том обществе, где на имени бога паразитируют некоторые нечистоплотные люди. Причем, кто-то в него верит, а кто-то нет. С неверующих же нет спроса? Согласен? Угу. Баланс переводится на верующих. Двойной, тройной. С кого ещё собирать оброк паразитам? С убогих, которые что-то просят у бога. А когда бох – вот: его можно увидеть, пообщаться с ним, пожать руку, сваять скульптуру, …
— Сфотографироваться.
— Сфо … то … чего «рафирацо»? – не понял кьюец.
— Селфи сделать. — Дуся понажимала на расстоянии большим пальцем на указательный.
— Н-наверное, — согласился экскурсовод. – Церкви и ни к чему в АМР. Вон, в СССР, Синей стране их сколько понастроили. Проезжаешь иногда, сидят десятки, сотни страждущих. Милостыню просят на флакон. А ведь могли завод какой построить, поле вспахать. Выпустить продукцию, получить зарплату. Нет. Настроили себе церквей, сидят теперь и подачки друг у друга клянчат.
— У вас, как я поняла из первого экскурса, с промышленностью тоже беда?
— Что значит «беда»? Это плохое слово.
— Всё плохо, значит.
— Наружу гляньте.
По пути их следования со всех сторон тянулись и тянулись надгробные камни. До самого горизонта.
— На Арлингтонское кладбище похоже. — Зачем-то отдал честь Ворнер. И так и ехал.
— Ты чё? – толкнул его Гасли. – Дурак, что ли?
— У меня родственник на Арлингтонском кладбище похоронен. Надо честь и другим воинам отдать.
— А это чьи могилы? – бесцеремонно спросил француз.
— Синяков из СССР.
Ворнер вытер руку об себя.
— Почему так много?
— Мрут, как ахуми. Сами себя похоронить не в силах. Приходится нам.
Грянул гром, сверкнула молния, и набежали тучи.
— Я что-то не так спросил? – разволновался француз. А Болт зашептал на амулеты.
— Всё нормально, — успокоил их кьюец. – Это Трауэр. Здесь всегда такая погода. Глупо хоронить юнитов под яркой звездой счастья.
— Что ещё за Трауэр?
— Город Скорби. В АМР, чтоб не обламывать кайф мобу давно отвели специальную область для траура. Здесь всегда пасмурно и ливни. Так повелось. Для антуража. Кста, из прессованного праха анахов потом вырезают фигурки и возвращают родственникам. И они навсегда остаются в кругу своей семьи. А «синяки» никому не нужны, даже близким. Потому и занимают огромные площади. Желаете заехать?
Мнения разделились.
— Ладно, заскочим, — свернул анах. – Сократим дорогу.
— Намного? – кусал сухие губы Джим.
— На 100 дней, — ответил Тулхурст.
— Ну тогда, конечно, поехали. Фляжку верни! – пнул в ногу Фрэнка Болт. – Помянем усопших…
— Да на. – Сикс вернул ёмкость.
Ворнер демонстративно глядел в другую сторону, где так же тянулись кресты до горизонта.
ДжиБи отпил и …
«ВЖЫК!» — Его голова несколько раз крутнулась вокруг своей оси.
— Давно не пил. – Обосновал он эффект, хотя на него никто и не смотрел.
Впереди сформировалась похоронная процессия.
— У нас не принято её обгонять, — встроился в колонну кьюец.
— У нас тоже. – Вдруг ляпнул Конюхов.
Никто и на него не обратил внимание.
— А это надолго? – сжал ноги Болт. Внезапно дал знать мочевой пузырь.
— Быстрее, чем хотелось бы. – Невнятно ответил кьюец.
— Останови меня у тех кустов, — показал агент вперёд. — Я вас догоню!
— Ты куда? – не понял капитан.
— В разведку! – Выпрыгнул из Микрика агент, убежав в кусты.
— О-о-о! – сливал он весь негатив, как подслушал за кустами разговор.
— Я предлагал для экономии земли, хоронить стоя.
— А можно вообще по пояс. Экономия на памятниках.
— Хм. Если они ещё за руки держаться будут, чудесная оградка получится, фамильной концепции.
Осторожно выйдя из кустов, ДжиБи бодро догнал Микрик, запрыгнув внутрь.
— А кто этим кладбищем заправляет? – ни с того ни с сего спросил он Тулхурста.
— Понятия не имею. А кому это надо?
— Да так. А от чего умер человек, за которым мы тащимся?
— Сейчас узнаю, — выпал на ходу экскурсовод.
— А! А! А! – заорали пришельцы.
— Жил, — запрыгнул тот обратно. — Радовался жизни. И было ему настолько кайфово, что забыл, как жить и умер.
— Нелепая смерть, – пробормотал Никки Сикс
— Когда мы только на твОих пОминках пОгуляем? – прошипел Конюхов.
Никто его не расслышал, кроме адресата.
— Блин, я уже и забыл про тебя, — встал пират и дал в другое ухо путешественнику.
Тот завыл, Ворнер снова впрягся.
— Не орите! Трауэр. – Осадил драку кьюец.
Все чинно расселись по местам. Подвывал лишь Конюхов.
Дорога в город оказалась не из мягкого мармеладо-бетона, а из плит. Отчего минивэн стучал всеми колесами на всех стыках.
— Что, так и будет: «тык-дык, тык-дык»? – Внезапно проснулся дремавший до этого Сид Вишес.
— Отоспался? – «тошнил» в колонне Тулхурст.
— О-о-м-м, — ещё не совсем почувствовал в себе пират бодрость духа. – Мы где?
— В Трауэр въезжаем.
— В Тауэр?! – заметался он, ища ручку, чтоб выпрыгнуть из авто. – Только не Лондон!!! У меня здесь семь пожизненных висят!
— Трауэр. – Удержал его кьюец. – Город Скорби. АМР. Какой Лондон?
— Уф-ф!!! – вытер лоб рукавом Вишес и ужаснулся: – А что, кто-то умер?
— Кто-то да.
— Из наших? – мотну головой в салон пират, не решаясь высунуться.
— Нет. Ваши все живы.
— Надо тему сменить, — заелозил по карманам Ричи. Что-то достал, покумекал. – Как нам Никки с Джимом выдернуть?
— Никак. Мы в похоронной процессии.
— Тогда пусть земля будет прахом усопшему, – закурил он.
(продолжение ниже)
2 комментария
)))