JB-700. 4. Джоан Джет.
(начало выше)
Джонатан сидел в мастерской, уныло оглядывая брошенное помещение. Стояла ночь. Мотаться и искать подпольные сервисы, задача не его уровня.
Он не осуждал Айвена. Ещё не известно, как бы сам поступил в подобной ситуации. С другой стороны, он сам находился внутри всего этого круговорота. Машина? Да бог с ней. Застрахована, в конце концов, как сказал механик. Надо было снова выходить на студентов. Но после встречи с тупым Демфером не факт, что более продвинутые ассистенты пойдут с ним на контакт. Он всегда держал их на расстоянии. Всеобщая унылость при расставании ни о чём не говорила. Амбиции любого учёного при открытии зачёркивает всю человечность. Такова природа хомо сапиенса.
Успокаивало одно. Дик Демфер честно рассказал о выполненных задачах проекта. И Дак нашёл в них ошибки. Но Демфера могли вводить в заблуждение, как и Мюррей его самого, в полной мере пользуясь его открытиями. Дилемма. Неизвестно, что сейчас преобладает в головах брошенных ученых: слава или разум.
Док находился в реальном ступоре.
Следовало где-то основательно приземлиться, перевести дух и прошерстить против шерсти всю его команду.
Он вышел из гаража, и вовремя. Тот самый араб в клетчатой куртке уже занёс биту над лобовым стеклом его дырявого Монте Карло.
— Стоять!!! – выхватил он пистолет.
Араб замешкался, а док нет. Выстрелил.
Пуля попала чётко в лоб.
Дак спокойно сел в машину и уехал.
Дорога в свете фар вела в никуда. Мелькали указатели. Он не обращал на них внимание. Ехал и ехал. Убийство араба перечеркивало всё предательство его команды. На его руках была кровь. Что за глупый эпитет? Кровь на пуле. А руки – вот они. Посмотрел на них профессор.
Включил радио. Неизвестно кто пел о несчастной любви:
«Я растворился в этой жизни.
Если это жизнь, то я скажу «прощай».
Она исчезла, как ангел на крыльях,
Позволь мне сгореть этой ночью…
Я носился кругами,
Причинял себе боль
Лишь бы найти свое предназначение.
Все было бесполезно,
Я этого не заслужил,
Но для меня ты была идеалом ...»*
Песня действительно была о его любви к жизни. Дак открыл окно. Свежий поток воздуха слегка остудил голову. Вдалеке замелькали огни аварийных и других спецслужб. Он сбросил скорость, уперевшись скоро в пробку. Впереди что-то произошло. Медленно двигаясь, не поднимая стекла, вдыхал и вдыхал свежий бриз, пытаясь сбросить с себя груз ответственности за души людей, погибших, если честно, не по его вине. А в борьбе каких-то кланов, империй или других структурных подразделений планеты. Непонятно каким образом он оказался в этой мясорубке. Наука? Ну да, за неё вешали, сжигали …
Пробка рассасывалась, движение восстанавливалось. В поле горел автомобиль. Видать улетел с дороги, перевернулся и вспыхнул. В свете прожекторов Дак фотографически отметил на багажнике ягуара в броске.
— Айвен?
Вдавив педаль в пол, после пробки путь был свободен, он нёсся в каком-то безумии.
Как долго, неизвестно. Наконец, остановившись на обочине, вышел и огляделся. Слева и справа простирались поля.
— А-А-А!!! – заорал он в небо. – А-А-А!!!
Наоравшись, сел обратно в машину. Панельная доска светила цивилизацией. Развернувшись, поехал в Лондон.
Заселившись в приличный отель, долго стоял под душем, перебирая всех своих учеников. Зачёркивая острыми струями одного за другим. Они все были умницами. Но пришло время собирать плоды.
Вечером следующего или уже наступившего дня Дак поехал к центральному офису.
Далеко припарковавшись, снова сидел в скверике напротив, ожидая конца рабочего дня.
Вот вышел Демфер. Через час, два за ним потянулись остальные. Не важно. Он ждал Честера Белингтона.
У парня была непростая судьба. Док знал о его детстве, юношестве, разводе родителей. Они много разговаривали, и он всячески поддерживал его. Чес был продвинутым и прогрессивным, но не амбициозным. Работал не за хлеб или идею, ему просто нравилось, что он делает. Пресловутый Демфер был таким же, но с замашками лизнуть начальству.
Ждать Честера пришлось трое суток. Он не выходил из лаборатории. Дак сидел до рассвета.
Наконец подкараулил.
Они долго сидели в круглосуточном кафе, обсуждая создавшуюся проблему. Дак не стал таить, что произошло с ним после увольнения. Рассказал всё. Честер так же был открыт. Разработка подходит к концу. Не хватает нескольких мазков. Джонатан сразу открестился от помощи, расписав все последствия их эксперимента:
— Его надо срочно остановить.
— Поздно, — покачал головой Честер. – Через три дня назначен первый глобальный тест.
— Надо предотвратить. Нельзя ставить на людях опыты, официально не зарегистрированные международными организациями. За это убили Дейла, охотятся за мной. Эксперимент сырой. Вы ещё не готовы.
— Не готовы, док. Согласен. И со мной согласна только Джет.
— Это кто?
— Моя ассистентка.
— У тебя их несколько.
— Вот. Одна из всех. Остальные настроены на эксперимент. Такой расклад, профессор.
— Ты хреновый педагог.
— Я не педагог. Я ученый.
— И ученый тоже. Нам надо встретиться с Джет. Давай завтра здесь же в 8 вечера.
— Я ей передам.
Они пожали друг другу руки и разошлись.
На следующий день в кафе появилась одна заплаканная Джет.
Док её сразу вспомнил. Скромная брюнетка была помощницей Честера, но он с ней пересекался редко. Ассистенты, лаборанты — второй, третий уровень персонала, который набирали сами ученые. Их было много. На всех профессора не хватало. Почему запомнилась Джет? Она была красивой. И он подкалывал семейного Честера об их связи.
— Она не любит мужчин, — отбил тогда все шутки Белингтон.
— Честер повесился. – Выпалила она и зарыдала.
У дока перехватило дыхание. Непонятно сколько он так сидел, не в силах хоть что-то сказать. Наконец, с трудом совладал с эмоциями:
— К-как?
— Н-не знаю, — рыдала Джоан. – Мне позвонила его жена.
— Я позвоню ей. Успокойтесь. – Дак заказал два бокала вина.
Выпив, девушка несколько успокоилась. А отлучившись в дамскую комнату, привела в порядок свой макияж:
— Я вам не верю.
— А я ещё ничего не сказал, — опешил док.
— А мне и не надо ничего говорить, я всё знаю.
____
* Hollywood Undead – Circles. Подсказка. rus.hitmotop.com/song/47958655
(продолжение ниже)
Джонатан сидел в мастерской, уныло оглядывая брошенное помещение. Стояла ночь. Мотаться и искать подпольные сервисы, задача не его уровня.
Он не осуждал Айвена. Ещё не известно, как бы сам поступил в подобной ситуации. С другой стороны, он сам находился внутри всего этого круговорота. Машина? Да бог с ней. Застрахована, в конце концов, как сказал механик. Надо было снова выходить на студентов. Но после встречи с тупым Демфером не факт, что более продвинутые ассистенты пойдут с ним на контакт. Он всегда держал их на расстоянии. Всеобщая унылость при расставании ни о чём не говорила. Амбиции любого учёного при открытии зачёркивает всю человечность. Такова природа хомо сапиенса.
Успокаивало одно. Дик Демфер честно рассказал о выполненных задачах проекта. И Дак нашёл в них ошибки. Но Демфера могли вводить в заблуждение, как и Мюррей его самого, в полной мере пользуясь его открытиями. Дилемма. Неизвестно, что сейчас преобладает в головах брошенных ученых: слава или разум.
Док находился в реальном ступоре.
Следовало где-то основательно приземлиться, перевести дух и прошерстить против шерсти всю его команду.
Он вышел из гаража, и вовремя. Тот самый араб в клетчатой куртке уже занёс биту над лобовым стеклом его дырявого Монте Карло.
— Стоять!!! – выхватил он пистолет.
Араб замешкался, а док нет. Выстрелил.
Пуля попала чётко в лоб.
Дак спокойно сел в машину и уехал.
Дорога в свете фар вела в никуда. Мелькали указатели. Он не обращал на них внимание. Ехал и ехал. Убийство араба перечеркивало всё предательство его команды. На его руках была кровь. Что за глупый эпитет? Кровь на пуле. А руки – вот они. Посмотрел на них профессор.
Включил радио. Неизвестно кто пел о несчастной любви:
«Я растворился в этой жизни.
Если это жизнь, то я скажу «прощай».
Она исчезла, как ангел на крыльях,
Позволь мне сгореть этой ночью…
Я носился кругами,
Причинял себе боль
Лишь бы найти свое предназначение.
Все было бесполезно,
Я этого не заслужил,
Но для меня ты была идеалом ...»*
Песня действительно была о его любви к жизни. Дак открыл окно. Свежий поток воздуха слегка остудил голову. Вдалеке замелькали огни аварийных и других спецслужб. Он сбросил скорость, уперевшись скоро в пробку. Впереди что-то произошло. Медленно двигаясь, не поднимая стекла, вдыхал и вдыхал свежий бриз, пытаясь сбросить с себя груз ответственности за души людей, погибших, если честно, не по его вине. А в борьбе каких-то кланов, империй или других структурных подразделений планеты. Непонятно каким образом он оказался в этой мясорубке. Наука? Ну да, за неё вешали, сжигали …
Пробка рассасывалась, движение восстанавливалось. В поле горел автомобиль. Видать улетел с дороги, перевернулся и вспыхнул. В свете прожекторов Дак фотографически отметил на багажнике ягуара в броске.
— Айвен?
Вдавив педаль в пол, после пробки путь был свободен, он нёсся в каком-то безумии.
Как долго, неизвестно. Наконец, остановившись на обочине, вышел и огляделся. Слева и справа простирались поля.
— А-А-А!!! – заорал он в небо. – А-А-А!!!
Наоравшись, сел обратно в машину. Панельная доска светила цивилизацией. Развернувшись, поехал в Лондон.
Заселившись в приличный отель, долго стоял под душем, перебирая всех своих учеников. Зачёркивая острыми струями одного за другим. Они все были умницами. Но пришло время собирать плоды.
Вечером следующего или уже наступившего дня Дак поехал к центральному офису.
Далеко припарковавшись, снова сидел в скверике напротив, ожидая конца рабочего дня.
Вот вышел Демфер. Через час, два за ним потянулись остальные. Не важно. Он ждал Честера Белингтона.
У парня была непростая судьба. Док знал о его детстве, юношестве, разводе родителей. Они много разговаривали, и он всячески поддерживал его. Чес был продвинутым и прогрессивным, но не амбициозным. Работал не за хлеб или идею, ему просто нравилось, что он делает. Пресловутый Демфер был таким же, но с замашками лизнуть начальству.
Ждать Честера пришлось трое суток. Он не выходил из лаборатории. Дак сидел до рассвета.
Наконец подкараулил.
Они долго сидели в круглосуточном кафе, обсуждая создавшуюся проблему. Дак не стал таить, что произошло с ним после увольнения. Рассказал всё. Честер так же был открыт. Разработка подходит к концу. Не хватает нескольких мазков. Джонатан сразу открестился от помощи, расписав все последствия их эксперимента:
— Его надо срочно остановить.
— Поздно, — покачал головой Честер. – Через три дня назначен первый глобальный тест.
— Надо предотвратить. Нельзя ставить на людях опыты, официально не зарегистрированные международными организациями. За это убили Дейла, охотятся за мной. Эксперимент сырой. Вы ещё не готовы.
— Не готовы, док. Согласен. И со мной согласна только Джет.
— Это кто?
— Моя ассистентка.
— У тебя их несколько.
— Вот. Одна из всех. Остальные настроены на эксперимент. Такой расклад, профессор.
— Ты хреновый педагог.
— Я не педагог. Я ученый.
— И ученый тоже. Нам надо встретиться с Джет. Давай завтра здесь же в 8 вечера.
— Я ей передам.
Они пожали друг другу руки и разошлись.
На следующий день в кафе появилась одна заплаканная Джет.
Док её сразу вспомнил. Скромная брюнетка была помощницей Честера, но он с ней пересекался редко. Ассистенты, лаборанты — второй, третий уровень персонала, который набирали сами ученые. Их было много. На всех профессора не хватало. Почему запомнилась Джет? Она была красивой. И он подкалывал семейного Честера об их связи.
— Она не любит мужчин, — отбил тогда все шутки Белингтон.
— Честер повесился. – Выпалила она и зарыдала.
У дока перехватило дыхание. Непонятно сколько он так сидел, не в силах хоть что-то сказать. Наконец, с трудом совладал с эмоциями:
— К-как?
— Н-не знаю, — рыдала Джоан. – Мне позвонила его жена.
— Я позвоню ей. Успокойтесь. – Дак заказал два бокала вина.
Выпив, девушка несколько успокоилась. А отлучившись в дамскую комнату, привела в порядок свой макияж:
— Я вам не верю.
— А я ещё ничего не сказал, — опешил док.
— А мне и не надо ничего говорить, я всё знаю.
____
* Hollywood Undead – Circles. Подсказка. rus.hitmotop.com/song/47958655
(продолжение ниже)
0 комментариев