JB-700. 4. Белое и Красное.
(начало выше)
Пока шли за богом к вершине, тот много рассказывал для чего он создал то или иное на этой планете. Всю флору и фауну. По сути это был заповедник для его развлечений. Охоты и рыбалки. Бродяги (ковбои) – для освоения. Люки (туземцы) для экзотики. Где-то на обратной стороне обитали рыцари. Иногда он мотался туда, порубиться в сечах. И всё по-настоящему, по-взрослому. Убивали его неоднократно. Хан Сожу – инопланетянин. Непонятно когда прибившийся, но хлопот не доставляющий. А гномы? Гномы — это сказки. Почему у мамонтов уши как у каракалов на макушке и с кисточками? Большие уши слонов – они для терморегуляции в жарком климате, а эти мамонты – бензоколонки, с узким хоботом. Много путешествовать приходится на инопланетной технике.
— Вот, вы, мой друг, — обнял за плечи Джима ЮМ, француз задумчиво шел сзади, — имеете несколько своё представление о Всевышнем, в отличии от вашего друга? Не правда ли?
— В смысле?
— В самом прямом. Внутри сквозит сомнение.
— Какое это имеет значение?
— Сейчас узнаете.
Наконец они поднялись на самый пик, где стоял огромный стеклянный куб, нависающий над пропастью. Даже не просто огромный, а размером с приличный дом.
— Точно! 6 миллионов 915 тысяч 735. – шепнул Гасли на ухо Джиму. – Я посчитал.
— Что 6 миллионов? — не сразу понял тот, занятый своими мыслями.
— 7365 умножить на 939.
— Какие 7 тысяч …?
В это время бох открыл маленьким золотым ключиком небольшой навесной замочек.
— Прям Пиноккио, — подтолкнул агента Пьер.
Они зашли в абсолютно пустой объём. Сказать, что сверху открывался изумительный вид, следует оставить писателям-пейзажистам. Ничего привлекательного внизу не было. Сплошь тянущиеся до горизонта густые леса, тщательно скрывающие всё, что что под ними ниже.
ЮМ щелкнул пальцами. Впереди, перед обрывом, появился ряд глубоких кожаных кресел; слева в углу – огромный монитор; а за спиной гостей, так же из ниоткуда — бар. С рядами алкоголя, стойкой и мягкими барными стульями. Куда, произнеся: «ВАУ!», сменив траекторию движения, резко направился агент.
— Куда? – успел ухватить его за рукав Гасли.
— Отстань, — рубанул Джим по руке.
— Располагайтесь, — снова щелкнул ЮМ, и появились диваны, пуфы, стеклянные кофейные столики.
Болт уже отвинчивал пробку с бутылки «Чивас Ригал»:
— Откуда у вас земной виски? Такой только на планете Земля варят.
— Издержки профессии, — пожал плечами бох, включил экран и подошел к бару.
На экране возникла картина с поляны того самого племени Сожу, от которого еле спаслись астронавты.
— Вот они гады, люки! – ткнул пальцем Пьер.
— Будем наказывать, — сделал звук погромче хозяин.
Папуасы суетились, по очереди запрыгивая в корзину, привязанную к некоторым качелям. Другие складывали камни в корзину, привязанную с другой стороны. Опять шипели, хрипели, выдавая непонятные звуки. Высыпали камни, садили в корзину другого.
Бох с интересом наблюдал за реакцией агента.
— А что они делают? – наконец спросил тот. – И не понятно на каком наречии они говорят. Транслейт почему-то не переводит.
— И не переведет, — глотнул виски ЮМ. – Я их лишил лингвистических способностей.
— Но не вербальной коммуникации, — француз сделал глоточек кофе.
— И её тоже.
Бох посмотрел на недоуменные взгляды.
– К примеру: глухие. Они вербально общаются? Общаются. На любых языках. Или представители разных профессий. Там, где невозможно что-либо сказать. У них существует система знаковых обозначений, понятная только им. А эти …, — он достал из холодильника нарезку. – Угощайтесь. А эти просто несут ахинею. Набор звуков без логической подложки.
— Но они ведь как-то коммуницируют сейчас, — смотрел в экран агент, вспоминая, как они приветствовали хана Сожу.
— Да им деваться некуда. Пытаются найти с непонятным непонятный общий язык. Импровизируют. Приносят жертвоприношения.
— Удачно? — Джим вспомнил кости в пещере.
— Нет. Как только начинает получаться, я всё обнуляю. Бох должен быть один.
— М-м, — сделал сэндвич француз. – Porcbouilli.
— Буженина. Сам прислал, — закатил глаза бох. – У нас с ним ченч. Он мне porcbouilli, а я ему 5-литровую канистру с кровью молодого Vitis`а.
— Vitis, это местное животное? – наслаждался бутербродом Пьер.
— Растение.
— Прям зеленое?
— В некотором роде.
— А вино?
— Вино красное.
— Мне кто-нибудь объяснит, — перебил диалог двух сомелье ДжиБи. – Чем занимаются те люди?
— А? – повернулся к нему бох. – Готовят жертву.
— То есть как жертву? – напрягся Болт.
— Я же вам рассказывал, что сейчас сезон дождей, а дождей нет. Вот они и готовят жертвоприношение.
— Я ничего не понял, — нахмурился агент. – Они что, взвешивают людей?
— В точку, — оторвал от стакана указательный палец ЮМ.
— А причем тут красное и белое?
— Не торопитесь. Всё увидите, — посмотрел он на экран.
Манипуляции с корзинами вроде прекратились. Люки хрипели, выталкивая на поляну толстого соплеменника. Несчастный толстяк отбивался, как мог. За ним бежала и падала в пыль женщина. Скорее всего мама. Но толпа не обращала на неё никакого внимания. Кто-то даже наступил на неё. И не один.
— Ужас! – француз даже бросил сэндвич. – Зачем мы здесь?
— Вы хотели посмотреть красное и белое?
— Хотели. Но не это, даже не знаю какое вековье.
— А у вас какой сегодня век?
— 21-й.
— То есть до начала летоисчисления, пока не придумали цифры, такого не было?
— Я не знаю. Я тогда не жил.
— Но историю изучали? Там ведь было про жертвоприношения?
— Было. Не отрицаю.
— Так смотрите воочию! – хлопнул в ладоши бох. – Или командора своего расспроси.
— Я не могу.
— Что так?
— Что там происходит. – болтал полупустой чашкой француз.
— А там пока ничего не происходит, – пожал плечами ЮМ.
Штурман краем глаза покосился на экран. Толстяка вели к какому-то красному кругу, отороченному желтыми камнями. Старушка по-прежнему валялась на дороге. Кто-то разжигал костёр. Грязные дети, улю-шипя, прыгали вокруг, вздымая руки.
— Давайте выпьем, друзья, — налил всем бох. – Это надолго.
Болт поддержал. Гасли же настороженно следил за прямым эфиром.
Костер разгорался. Дети плясали. Туземцы бегали туда-сюда по хижинам. Никем не охраняемый толстяк продолжал стоять в центре красного круга. Почему, стало понятным, когда откуда-то притащили дородную и беременную девку. Снова корзины, куда помещали то толстяка, то девку. Перевешивали камни. Победил толстяк. Его снова поставили в цент красного круга.
— Ну что, друзья, занимаем вакантные места, — позвал всех в кожаные кресла бох.
— Что дальше? – спросил Гасли.
— Красное и белое. Я же сказал. Джим, но ты-то должен испытать от этого удовольствие. Садись рядом.
Познавший все прелести цивилизации агент с бутылкой настороженно присел в крайнее кресло. Пьер встал за его спиной. Все смотрели в экран. За гранями куба ничего не менялось. Тайга до горизонта. Происходящее в телевизоре напоминало какое-то далекое шоу.
— Белое, — промолвил бох.
Из скалы, что стояла за спиной толстяка, резко вылетела белая, загнутая, как перо у хоккейной клюшки, лопатка и мощным щелчком метнула тело в их сторону.
– Смотрим вперёд. Жертвоприношение. – хохотнул ЮМ.
Спустя несколько секунд тушка врезалась в стекло, разлетевшись вдребезги на мясо, кости и ливер. Пришельцы отшатнулись, а бох удовлетворенно захлопал в ладоши:
— Стекло бронированное. Многократно проверенное.
Кровь и мозги не спеша стекали вниз. Француза стошнило, а ДжиБи еле сдержался, чтоб не выстрелить богу в бок. Он встал и ушел к бару: «Убить можно всё что угодно. Смысл?» — Вспомнился диалог в АМР Красной планеты.
Неистовал лишь Гасли:
— Т-ты … не человек!!!
— Нет. – согласился ЮМ. – Я – бох.
И щелчком включил огромные щетки-дворники, которые начали стирать ошметки бедного папуаса со стекла.
(продолжение ниже)
Пока шли за богом к вершине, тот много рассказывал для чего он создал то или иное на этой планете. Всю флору и фауну. По сути это был заповедник для его развлечений. Охоты и рыбалки. Бродяги (ковбои) – для освоения. Люки (туземцы) для экзотики. Где-то на обратной стороне обитали рыцари. Иногда он мотался туда, порубиться в сечах. И всё по-настоящему, по-взрослому. Убивали его неоднократно. Хан Сожу – инопланетянин. Непонятно когда прибившийся, но хлопот не доставляющий. А гномы? Гномы — это сказки. Почему у мамонтов уши как у каракалов на макушке и с кисточками? Большие уши слонов – они для терморегуляции в жарком климате, а эти мамонты – бензоколонки, с узким хоботом. Много путешествовать приходится на инопланетной технике.
— Вот, вы, мой друг, — обнял за плечи Джима ЮМ, француз задумчиво шел сзади, — имеете несколько своё представление о Всевышнем, в отличии от вашего друга? Не правда ли?
— В смысле?
— В самом прямом. Внутри сквозит сомнение.
— Какое это имеет значение?
— Сейчас узнаете.
Наконец они поднялись на самый пик, где стоял огромный стеклянный куб, нависающий над пропастью. Даже не просто огромный, а размером с приличный дом.
— Точно! 6 миллионов 915 тысяч 735. – шепнул Гасли на ухо Джиму. – Я посчитал.
— Что 6 миллионов? — не сразу понял тот, занятый своими мыслями.
— 7365 умножить на 939.
— Какие 7 тысяч …?
В это время бох открыл маленьким золотым ключиком небольшой навесной замочек.
— Прям Пиноккио, — подтолкнул агента Пьер.
Они зашли в абсолютно пустой объём. Сказать, что сверху открывался изумительный вид, следует оставить писателям-пейзажистам. Ничего привлекательного внизу не было. Сплошь тянущиеся до горизонта густые леса, тщательно скрывающие всё, что что под ними ниже.
ЮМ щелкнул пальцами. Впереди, перед обрывом, появился ряд глубоких кожаных кресел; слева в углу – огромный монитор; а за спиной гостей, так же из ниоткуда — бар. С рядами алкоголя, стойкой и мягкими барными стульями. Куда, произнеся: «ВАУ!», сменив траекторию движения, резко направился агент.
— Куда? – успел ухватить его за рукав Гасли.
— Отстань, — рубанул Джим по руке.
— Располагайтесь, — снова щелкнул ЮМ, и появились диваны, пуфы, стеклянные кофейные столики.
Болт уже отвинчивал пробку с бутылки «Чивас Ригал»:
— Откуда у вас земной виски? Такой только на планете Земля варят.
— Издержки профессии, — пожал плечами бох, включил экран и подошел к бару.
На экране возникла картина с поляны того самого племени Сожу, от которого еле спаслись астронавты.
— Вот они гады, люки! – ткнул пальцем Пьер.
— Будем наказывать, — сделал звук погромче хозяин.
Папуасы суетились, по очереди запрыгивая в корзину, привязанную к некоторым качелям. Другие складывали камни в корзину, привязанную с другой стороны. Опять шипели, хрипели, выдавая непонятные звуки. Высыпали камни, садили в корзину другого.
Бох с интересом наблюдал за реакцией агента.
— А что они делают? – наконец спросил тот. – И не понятно на каком наречии они говорят. Транслейт почему-то не переводит.
— И не переведет, — глотнул виски ЮМ. – Я их лишил лингвистических способностей.
— Но не вербальной коммуникации, — француз сделал глоточек кофе.
— И её тоже.
Бох посмотрел на недоуменные взгляды.
– К примеру: глухие. Они вербально общаются? Общаются. На любых языках. Или представители разных профессий. Там, где невозможно что-либо сказать. У них существует система знаковых обозначений, понятная только им. А эти …, — он достал из холодильника нарезку. – Угощайтесь. А эти просто несут ахинею. Набор звуков без логической подложки.
— Но они ведь как-то коммуницируют сейчас, — смотрел в экран агент, вспоминая, как они приветствовали хана Сожу.
— Да им деваться некуда. Пытаются найти с непонятным непонятный общий язык. Импровизируют. Приносят жертвоприношения.
— Удачно? — Джим вспомнил кости в пещере.
— Нет. Как только начинает получаться, я всё обнуляю. Бох должен быть один.
— М-м, — сделал сэндвич француз. – Porcbouilli.
— Буженина. Сам прислал, — закатил глаза бох. – У нас с ним ченч. Он мне porcbouilli, а я ему 5-литровую канистру с кровью молодого Vitis`а.
— Vitis, это местное животное? – наслаждался бутербродом Пьер.
— Растение.
— Прям зеленое?
— В некотором роде.
— А вино?
— Вино красное.
— Мне кто-нибудь объяснит, — перебил диалог двух сомелье ДжиБи. – Чем занимаются те люди?
— А? – повернулся к нему бох. – Готовят жертву.
— То есть как жертву? – напрягся Болт.
— Я же вам рассказывал, что сейчас сезон дождей, а дождей нет. Вот они и готовят жертвоприношение.
— Я ничего не понял, — нахмурился агент. – Они что, взвешивают людей?
— В точку, — оторвал от стакана указательный палец ЮМ.
— А причем тут красное и белое?
— Не торопитесь. Всё увидите, — посмотрел он на экран.
Манипуляции с корзинами вроде прекратились. Люки хрипели, выталкивая на поляну толстого соплеменника. Несчастный толстяк отбивался, как мог. За ним бежала и падала в пыль женщина. Скорее всего мама. Но толпа не обращала на неё никакого внимания. Кто-то даже наступил на неё. И не один.
— Ужас! – француз даже бросил сэндвич. – Зачем мы здесь?
— Вы хотели посмотреть красное и белое?
— Хотели. Но не это, даже не знаю какое вековье.
— А у вас какой сегодня век?
— 21-й.
— То есть до начала летоисчисления, пока не придумали цифры, такого не было?
— Я не знаю. Я тогда не жил.
— Но историю изучали? Там ведь было про жертвоприношения?
— Было. Не отрицаю.
— Так смотрите воочию! – хлопнул в ладоши бох. – Или командора своего расспроси.
— Я не могу.
— Что так?
— Что там происходит. – болтал полупустой чашкой француз.
— А там пока ничего не происходит, – пожал плечами ЮМ.
Штурман краем глаза покосился на экран. Толстяка вели к какому-то красному кругу, отороченному желтыми камнями. Старушка по-прежнему валялась на дороге. Кто-то разжигал костёр. Грязные дети, улю-шипя, прыгали вокруг, вздымая руки.
— Давайте выпьем, друзья, — налил всем бох. – Это надолго.
Болт поддержал. Гасли же настороженно следил за прямым эфиром.
Костер разгорался. Дети плясали. Туземцы бегали туда-сюда по хижинам. Никем не охраняемый толстяк продолжал стоять в центре красного круга. Почему, стало понятным, когда откуда-то притащили дородную и беременную девку. Снова корзины, куда помещали то толстяка, то девку. Перевешивали камни. Победил толстяк. Его снова поставили в цент красного круга.
— Ну что, друзья, занимаем вакантные места, — позвал всех в кожаные кресла бох.
— Что дальше? – спросил Гасли.
— Красное и белое. Я же сказал. Джим, но ты-то должен испытать от этого удовольствие. Садись рядом.
Познавший все прелести цивилизации агент с бутылкой настороженно присел в крайнее кресло. Пьер встал за его спиной. Все смотрели в экран. За гранями куба ничего не менялось. Тайга до горизонта. Происходящее в телевизоре напоминало какое-то далекое шоу.
— Белое, — промолвил бох.
Из скалы, что стояла за спиной толстяка, резко вылетела белая, загнутая, как перо у хоккейной клюшки, лопатка и мощным щелчком метнула тело в их сторону.
– Смотрим вперёд. Жертвоприношение. – хохотнул ЮМ.
Спустя несколько секунд тушка врезалась в стекло, разлетевшись вдребезги на мясо, кости и ливер. Пришельцы отшатнулись, а бох удовлетворенно захлопал в ладоши:
— Стекло бронированное. Многократно проверенное.
Кровь и мозги не спеша стекали вниз. Француза стошнило, а ДжиБи еле сдержался, чтоб не выстрелить богу в бок. Он встал и ушел к бару: «Убить можно всё что угодно. Смысл?» — Вспомнился диалог в АМР Красной планеты.
Неистовал лишь Гасли:
— Т-ты … не человек!!!
— Нет. – согласился ЮМ. – Я – бох.
И щелчком включил огромные щетки-дворники, которые начали стирать ошметки бедного папуаса со стекла.
(продолжение ниже)
0 комментариев