JB-700. 4. Вершина пищевой цепочки.
(начало выше)
— Ты садист! Фашист!!! – сжимал и разжимал кулаки француз.
— Хочешь убить меня? Бесполезно. Я же бох. – И он пошел к агенту.
— Ну а ты что пригорюнился? Сейчас будет веселей. Они запустят беременную бабу. Двойной сюрприз.
— Зачем?
— Как зачем? Жертвоприношение. Дождя хотят.
— А без этого никак?
— Нет. Они же должны в меня верить. А у тебя в жизни всё по-другому было? – Скорее утвердительно, чем вопросительно произнес бох, приобняв командора.
Джим, отвернувшись, задумался, вспомнив обезглавленные и растерзанные тела недружественных племен, принесенных в жертву их богам. Он также прыгал, как те ребятишки. Чуть повзрослев, сам вспарывал грудные клетки, вынимая сердце, и тут же съедал, обливаясь кровью. За что его и прозвали серцеедом. Не путать с коннотацией большой земли.
— В некотором роде, — наконец промолвил он. – Но так то враги …
— Враги?! – Бох удивленно поднял брови. – Так и этот толстяк, и беременная баба – враги, раз их приносят в жертву. Я не знаю почему.
— Но они же из одного племени.
— Интересное замечание, — бох спрятал улыбку в усах и бороде. – Однако выбор пал на них. Дикари.
Он посмотрел в глаза агенту. Тот отвёл взгляд. Образовалась некоторая пауза, которую прервал француз:
— Они там притащили и взвешивают всех беременных женщин, — показывал он на экран.
— Женщин! – сделал ударение на множественном числе всевышний, разливая виски по стаканам.
— Я не буду, — отказался Пьер, присев рядом на пуф.
— А я никому и не предлагаю. Просто жест гостеприимства.
Болт же выпил.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Ничего. – Хозяин обошел барную стойку, остановившись напротив командора. – Я вижу, что ты всё понял. Не бох выбирает жертву. У вас что, всё по-другому?
— Я – католик. — Не совсем в тему подключился Пьер. – Мы живем в прогрессивном мире, у нас нет жертвоприношений.
Здесь бох ЮМ должен был расхохотаться и отправить Пьера на родину Джима, но на удивление, он просто отставил бокал и внимательно оглядел пришельцев.
— Да какой-то у вас неправильный бог, если за его расположение никто не воюет и не убивает друг друга.
— Нормальный у нас бог! – Гасли наклонился, приложив одну руку к земле, а другой перекрестившись.
— А ты так можешь? – спросил агента бох.
— Мне надоело. Пьер, мы уходим. Выпусти нас.
— Что так резко?
— Да какой ты, вжопу, бох?! Садист и убийца.
— А виману вы для сельского хозяйства разыскиваете? – вернулся в кресло ЮМ, закинув ногу на ногу, наблюдая беготню люков по деревне.
— Так ты знаешь, где её найти? – остановились астронавты.
— Разумеется. И что? Я же не бох, а садист и убийца.
Ситуация сложилась не в пользу пришельцев.
— Что мы должны сделать? – нашелся первым Болт.
— Уверовать в меня. – развел руками со стаканом хозяин. Даже не встал и не повернулся.
— Но …, — начал Пьер.
— Без «НО».
— А как это? – Стушевался Джим, выдув из себя весь воздух. Рядом не было родовых камней, чтобы посоветоваться, причесать свои мысли.
— Я не знаю, — покачивал ногой местный всевышний, поглядывая в экран.
А далеко внизу опять взвешивали камни, выбирая самую тяжелую из несчастных беременных женщин.
— Ну всё, пора это прекращать, — выкинул руку вперёд француз. – Мы в тебя верим. Где причаститься и принять крещение?
— Что принять? – не понял бох.
— Крещение. Или как ещё записаться в вашу секту?!
Болт в недоумении посмотрел на штурмана. А бох качал ногой:
— Вы пришли ко мне сами? Так?
Астронавты, переглянувшись, завороженно кивнули.
— Значит, вы знали, что я есть? – продолжал глумиться ЮМ. – Но почему-то не верили. А все ваши мнимые боги меня интересуют меньше всего. Вы их видели когда-нибудь воочию?
Пришельцы были морально раздавлены. Им нечем было возразить. Как и следить за кощунством над беременной женщиной.
— Останови ещё одну смерть, — опомнился агент. – Докажи, что бог.
— Нет. Пока не уверуете оба.
Гасли уже верил во всё, что угодно. ДжиБи не знал, что делать. Возникла пауза.
— Налей мне виски, — ЮМ поднял стакан.
Джим взял бутылку и пошел к хозяину. Налил.
— И где же настоящий бог? – вдруг захотелось ему ёбнуть пузырём по центру нимба.
— Ущипни меня.
Болт ущипнул, так ущипнул. С вывертом. Но пальцы лишь сомкнулись в пустоте.
— Опять голограмма, — пошел он к бару. – Где же настоящий Бог?
— Не веришь?
— Верь, верь, уверуй, — воздел руки Пьер, а-ля «фонарики-фонарики», крутясь вокруг себя.
— Нет. Останови жертвоприношение.
Бох достал из кармана пульт и нажал «стоп». Люки на экране застыли.
— Останови жертвоприношение беременных.
— Слепой?
— Это картинка, но не действие.
— Давай подождём, — выпил бох. – Налей ещё.
— Сам наливай. Ты же бох.
Стакан наполнился сам собой.
— Я знаю этот фокус, — шепнул Гасли.
— Месть за палец? — Болт оттолкнул товарища: — Отмени всё. Ты обещал помочь, а не устраивать экзекуции.
— Я? ОБЕЩАЛ? ПОМОЧЬ? – удивленно повернулся ЮМ. – Ребята, вы не в своем вонючем Млечном Пути. Я сейчас перемотаю нашу встречу на начало, и где вы ткнёте на моё обещание вам помочь, с этого момента я этим и займусь. Найду галактику, откуда прибыл корабль, найду инженера, его создавшего. Даже чертежи. Но …
— Этому и посвящена наша миссия! – Пьер довольно хлопнув в ладоши, посмотрел на агента.
— Что «но»? – угрюмо спросил ДжиБи, не разделяя радости француза.
— Аттракцион неслыханной щедрости. Помните? – встал бох, вытянув вперед сжатые кулаки: Разыгрываются два лота: секрет виманы и жизнь далеких и непонятных для вас субстанций. Время пошло.
— В космосе нет понятия время, — прохрипел пересохших горлом Джим и облизнул пересохшие губы пересохшим языком.
— Три минуты вашего времени. – Показал три пальца Юм и вышел наружу, встав на краю утёса.
ДжиБи налил полстакана виски, выпил и, оперевшись на стойку, долго выдыхая, настраивался на трезвость сознания.
— Время, — постучал по запястью Пьер, заглядывая ему снизу в лицо. – Может скинуть ЮМа со скалы? – Намекнул он на бога.
Резким ударом Болт вырубил напарника. Достал пачку с последней сигаретой и снова задумавшись, смял и поломал их в руке, аж пальцы и костяшки побелели. Картинка на экране оставалась статичной. Как и француз под стойкой.
Время шло. Отряхнув руки, Болт вышел к Юму:
— Левый!
— Что «левый»?
— Кулак.
Наслаждаясь свежим воздухом, Юм стоял с руками за спиной. Поэтому поднял левую руку и разжал кулак.
— Что это значит? – сглотнул агент. В руке ничего не было.
Глядя в даль своей планеты, бох замолчал, поглаживая бородку правой рукой. Джим нервно топтался рядом. Где-то там вдали готовили к смерти беременную женщину. А может и не одну. ЮМ же молчал, удовлетворенно задрав голову с нимбом, впитывая в себя всю энергию пространства, времени, эклектики и эгоизма.
— Я изначально спросил: Вы верите в бога? – начал медленно он. – От вас повеяло скепсисом. Это нормально. Как и непрактично верить в непонятное. Однако вы верите во всякую чушь, что вам навязываю сомнительные люди, начитавшиеся специфических сказок. Шаманы из той же когорты. Честно говоря, нам, богам всё равно, когда моб на любых планетах отдаёт предпочтение шарлатанам и не верит в истину. Удручает единственное, что «Во славу богу!» мрут юниты. Как гончар, создавший гору посуды, не отвечает за дальнейшее её предназначение, так и нелепо бить горшки с кувшинами во имя гончара. Понимаешь меня? Время истекло.
ЮМ достал из кармана пульт, развернул экран, чтоб им было видно сквозь стеклянный куб, и нажал кнопку.
Люки снова забегали, прилаживая самую беременную в центре красного круга. Он увеличил диагональ.
Если бы агент был туристическим рюкзаком, набитым под завязку, то сейчас ощущал себя пустым мешком для мусора.
Как он ненавидел это состояние, если порыться в его активной деятельности суперагента. Но всегда находилась щель, где он мог просочиться. Мозг работал на все 100%
— А-А-А!!! – вдруг вырвался из куба Пьер, остервенело бросившись на Юма.
Тот слегка посторонился, и француз улетел не в пропасть, а в возникшую внезапно пасть какой-то твари. Болт в недоумении лишь повёл руками:
— Что это было?
— Донт мастический. Стервятник. – пояснил хозяин. – Падалью питается. Облизывает скалы после аттракциона. А тут успех. Живая туша.
ДжиБи понимал весь кураж Созидателя, но он не мог принять веру в другого бога, хотя и его боги выглядели лишь в виде камней и истуканов. А тут настоящий вершитель судеб. Правда несколько странный и непонятный. Насмотрелся он на них в полёте.
— Верни Гасли! – выпали он.
Бох поднял указательный палец, мгновенно над утесом поднялась морда и выплюнула француза, который снова принялся прыгать во все стороны угрожая всем.
— Всё. Пройдёмте в куб, — ЮМ пригласил пришельцев обратно.
— Нет. – Твёрдо ответил Болт. – Я выбрал второй кулак: жизнь.
— Получите, — указал бох на Гасли. – Мало?
— Почему я?! Почему я?! – сокрушался Пьер, стряхивая с себя желудочную пену летучего мастодонта.
— Вершина пищевой цепочки. Видовая борьба за выживаемость, — оттащил его за шиворот от пропасти хозяин и вновь вернулся к Джиму: – Я дал твоему товарищу очередную жизнь. Ты же это проектировал в голове? Теперь ты веришь в меня?
— У меня нет слов. – Агент впервые осознал, что общается с настоящим богом.
Бох ЮМ набрал на пульте комбинацию «Дождь». На экране хлынул классический ливень. Люки, позабыв про беременных баб, бросились заниматься сельским хозяйством. Над утёсом было сухо.
— Вызывайте свои машины, — отвернулся бох, спускаясь вниз по склону.
— Гони болгарина сюда, — скомандовал командор штурману.
— Нет же связи.
— Уже есть.
(окончание ниже)
— Ты садист! Фашист!!! – сжимал и разжимал кулаки француз.
— Хочешь убить меня? Бесполезно. Я же бох. – И он пошел к агенту.
— Ну а ты что пригорюнился? Сейчас будет веселей. Они запустят беременную бабу. Двойной сюрприз.
— Зачем?
— Как зачем? Жертвоприношение. Дождя хотят.
— А без этого никак?
— Нет. Они же должны в меня верить. А у тебя в жизни всё по-другому было? – Скорее утвердительно, чем вопросительно произнес бох, приобняв командора.
Джим, отвернувшись, задумался, вспомнив обезглавленные и растерзанные тела недружественных племен, принесенных в жертву их богам. Он также прыгал, как те ребятишки. Чуть повзрослев, сам вспарывал грудные клетки, вынимая сердце, и тут же съедал, обливаясь кровью. За что его и прозвали серцеедом. Не путать с коннотацией большой земли.
— В некотором роде, — наконец промолвил он. – Но так то враги …
— Враги?! – Бох удивленно поднял брови. – Так и этот толстяк, и беременная баба – враги, раз их приносят в жертву. Я не знаю почему.
— Но они же из одного племени.
— Интересное замечание, — бох спрятал улыбку в усах и бороде. – Однако выбор пал на них. Дикари.
Он посмотрел в глаза агенту. Тот отвёл взгляд. Образовалась некоторая пауза, которую прервал француз:
— Они там притащили и взвешивают всех беременных женщин, — показывал он на экран.
— Женщин! – сделал ударение на множественном числе всевышний, разливая виски по стаканам.
— Я не буду, — отказался Пьер, присев рядом на пуф.
— А я никому и не предлагаю. Просто жест гостеприимства.
Болт же выпил.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Ничего. – Хозяин обошел барную стойку, остановившись напротив командора. – Я вижу, что ты всё понял. Не бох выбирает жертву. У вас что, всё по-другому?
— Я – католик. — Не совсем в тему подключился Пьер. – Мы живем в прогрессивном мире, у нас нет жертвоприношений.
Здесь бох ЮМ должен был расхохотаться и отправить Пьера на родину Джима, но на удивление, он просто отставил бокал и внимательно оглядел пришельцев.
— Да какой-то у вас неправильный бог, если за его расположение никто не воюет и не убивает друг друга.
— Нормальный у нас бог! – Гасли наклонился, приложив одну руку к земле, а другой перекрестившись.
— А ты так можешь? – спросил агента бох.
— Мне надоело. Пьер, мы уходим. Выпусти нас.
— Что так резко?
— Да какой ты, вжопу, бох?! Садист и убийца.
— А виману вы для сельского хозяйства разыскиваете? – вернулся в кресло ЮМ, закинув ногу на ногу, наблюдая беготню люков по деревне.
— Так ты знаешь, где её найти? – остановились астронавты.
— Разумеется. И что? Я же не бох, а садист и убийца.
Ситуация сложилась не в пользу пришельцев.
— Что мы должны сделать? – нашелся первым Болт.
— Уверовать в меня. – развел руками со стаканом хозяин. Даже не встал и не повернулся.
— Но …, — начал Пьер.
— Без «НО».
— А как это? – Стушевался Джим, выдув из себя весь воздух. Рядом не было родовых камней, чтобы посоветоваться, причесать свои мысли.
— Я не знаю, — покачивал ногой местный всевышний, поглядывая в экран.
А далеко внизу опять взвешивали камни, выбирая самую тяжелую из несчастных беременных женщин.
— Ну всё, пора это прекращать, — выкинул руку вперёд француз. – Мы в тебя верим. Где причаститься и принять крещение?
— Что принять? – не понял бох.
— Крещение. Или как ещё записаться в вашу секту?!
Болт в недоумении посмотрел на штурмана. А бох качал ногой:
— Вы пришли ко мне сами? Так?
Астронавты, переглянувшись, завороженно кивнули.
— Значит, вы знали, что я есть? – продолжал глумиться ЮМ. – Но почему-то не верили. А все ваши мнимые боги меня интересуют меньше всего. Вы их видели когда-нибудь воочию?
Пришельцы были морально раздавлены. Им нечем было возразить. Как и следить за кощунством над беременной женщиной.
— Останови ещё одну смерть, — опомнился агент. – Докажи, что бог.
— Нет. Пока не уверуете оба.
Гасли уже верил во всё, что угодно. ДжиБи не знал, что делать. Возникла пауза.
— Налей мне виски, — ЮМ поднял стакан.
Джим взял бутылку и пошел к хозяину. Налил.
— И где же настоящий бог? – вдруг захотелось ему ёбнуть пузырём по центру нимба.
— Ущипни меня.
Болт ущипнул, так ущипнул. С вывертом. Но пальцы лишь сомкнулись в пустоте.
— Опять голограмма, — пошел он к бару. – Где же настоящий Бог?
— Не веришь?
— Верь, верь, уверуй, — воздел руки Пьер, а-ля «фонарики-фонарики», крутясь вокруг себя.
— Нет. Останови жертвоприношение.
Бох достал из кармана пульт и нажал «стоп». Люки на экране застыли.
— Останови жертвоприношение беременных.
— Слепой?
— Это картинка, но не действие.
— Давай подождём, — выпил бох. – Налей ещё.
— Сам наливай. Ты же бох.
Стакан наполнился сам собой.
— Я знаю этот фокус, — шепнул Гасли.
— Месть за палец? — Болт оттолкнул товарища: — Отмени всё. Ты обещал помочь, а не устраивать экзекуции.
— Я? ОБЕЩАЛ? ПОМОЧЬ? – удивленно повернулся ЮМ. – Ребята, вы не в своем вонючем Млечном Пути. Я сейчас перемотаю нашу встречу на начало, и где вы ткнёте на моё обещание вам помочь, с этого момента я этим и займусь. Найду галактику, откуда прибыл корабль, найду инженера, его создавшего. Даже чертежи. Но …
— Этому и посвящена наша миссия! – Пьер довольно хлопнув в ладоши, посмотрел на агента.
— Что «но»? – угрюмо спросил ДжиБи, не разделяя радости француза.
— Аттракцион неслыханной щедрости. Помните? – встал бох, вытянув вперед сжатые кулаки: Разыгрываются два лота: секрет виманы и жизнь далеких и непонятных для вас субстанций. Время пошло.
— В космосе нет понятия время, — прохрипел пересохших горлом Джим и облизнул пересохшие губы пересохшим языком.
— Три минуты вашего времени. – Показал три пальца Юм и вышел наружу, встав на краю утёса.
ДжиБи налил полстакана виски, выпил и, оперевшись на стойку, долго выдыхая, настраивался на трезвость сознания.
— Время, — постучал по запястью Пьер, заглядывая ему снизу в лицо. – Может скинуть ЮМа со скалы? – Намекнул он на бога.
Резким ударом Болт вырубил напарника. Достал пачку с последней сигаретой и снова задумавшись, смял и поломал их в руке, аж пальцы и костяшки побелели. Картинка на экране оставалась статичной. Как и француз под стойкой.
Время шло. Отряхнув руки, Болт вышел к Юму:
— Левый!
— Что «левый»?
— Кулак.
Наслаждаясь свежим воздухом, Юм стоял с руками за спиной. Поэтому поднял левую руку и разжал кулак.
— Что это значит? – сглотнул агент. В руке ничего не было.
Глядя в даль своей планеты, бох замолчал, поглаживая бородку правой рукой. Джим нервно топтался рядом. Где-то там вдали готовили к смерти беременную женщину. А может и не одну. ЮМ же молчал, удовлетворенно задрав голову с нимбом, впитывая в себя всю энергию пространства, времени, эклектики и эгоизма.
— Я изначально спросил: Вы верите в бога? – начал медленно он. – От вас повеяло скепсисом. Это нормально. Как и непрактично верить в непонятное. Однако вы верите во всякую чушь, что вам навязываю сомнительные люди, начитавшиеся специфических сказок. Шаманы из той же когорты. Честно говоря, нам, богам всё равно, когда моб на любых планетах отдаёт предпочтение шарлатанам и не верит в истину. Удручает единственное, что «Во славу богу!» мрут юниты. Как гончар, создавший гору посуды, не отвечает за дальнейшее её предназначение, так и нелепо бить горшки с кувшинами во имя гончара. Понимаешь меня? Время истекло.
ЮМ достал из кармана пульт, развернул экран, чтоб им было видно сквозь стеклянный куб, и нажал кнопку.
Люки снова забегали, прилаживая самую беременную в центре красного круга. Он увеличил диагональ.
Если бы агент был туристическим рюкзаком, набитым под завязку, то сейчас ощущал себя пустым мешком для мусора.
Как он ненавидел это состояние, если порыться в его активной деятельности суперагента. Но всегда находилась щель, где он мог просочиться. Мозг работал на все 100%
— А-А-А!!! – вдруг вырвался из куба Пьер, остервенело бросившись на Юма.
Тот слегка посторонился, и француз улетел не в пропасть, а в возникшую внезапно пасть какой-то твари. Болт в недоумении лишь повёл руками:
— Что это было?
— Донт мастический. Стервятник. – пояснил хозяин. – Падалью питается. Облизывает скалы после аттракциона. А тут успех. Живая туша.
ДжиБи понимал весь кураж Созидателя, но он не мог принять веру в другого бога, хотя и его боги выглядели лишь в виде камней и истуканов. А тут настоящий вершитель судеб. Правда несколько странный и непонятный. Насмотрелся он на них в полёте.
— Верни Гасли! – выпали он.
Бох поднял указательный палец, мгновенно над утесом поднялась морда и выплюнула француза, который снова принялся прыгать во все стороны угрожая всем.
— Всё. Пройдёмте в куб, — ЮМ пригласил пришельцев обратно.
— Нет. – Твёрдо ответил Болт. – Я выбрал второй кулак: жизнь.
— Получите, — указал бох на Гасли. – Мало?
— Почему я?! Почему я?! – сокрушался Пьер, стряхивая с себя желудочную пену летучего мастодонта.
— Вершина пищевой цепочки. Видовая борьба за выживаемость, — оттащил его за шиворот от пропасти хозяин и вновь вернулся к Джиму: – Я дал твоему товарищу очередную жизнь. Ты же это проектировал в голове? Теперь ты веришь в меня?
— У меня нет слов. – Агент впервые осознал, что общается с настоящим богом.
Бох ЮМ набрал на пульте комбинацию «Дождь». На экране хлынул классический ливень. Люки, позабыв про беременных баб, бросились заниматься сельским хозяйством. Над утёсом было сухо.
— Вызывайте свои машины, — отвернулся бох, спускаясь вниз по склону.
— Гони болгарина сюда, — скомандовал командор штурману.
— Нет же связи.
— Уже есть.
(окончание ниже)
0 комментариев