Звезданутый, или Мудышкин на Сатурне

Иван Семенович Мудышкин, он же Бузык Хайбун, который о славе мечтал и нашёл её на Прушке в виде ежедневного первого места в рейтинге, внезапно оказался на Сатурне.

Всем известно, что Сатурн — это газовый гигант, у него нет поверхности. Поэтому Мудышкин упал сразу в центр планеты. Лежит, вместе с планетой страшно вращается, в газовые облака смотрит.

Вот хорошо, думает, я здесь один гений. Устроился поудобнее и начал неумелые корявые хокку сочинять:

Лето уж грядёт
Контора наша пишет
В рейтинге рулю.

Вдохнул немного водорода, смешанного с гелием, и за рубаи принялся, хайбуном завершив. Он же на все руки мастер, что хошь может, правда, народ тихо посмеивается в кулачок, но похваляшки из вежливости пишет. Причем, чаще всего, желают здоровья, а Бузык непременно отвечает: «Рад, что вам нравится моё творчество».

Заметил Мудышкин, что день на Сатурне совсем короткий, вот уж и стемнело. А всё дело в том, что сутки там составляют всего десять с половиной часов! Фууу, женщинам точно не понравится, быстро состарятся.

Тут алмазный дождь случился — это молекулы метана под воздействием кое-какой атмосферы в алмазы превратились. А у старика и зонтика с собой нет!
Прикрыл он лысую голову руками, скукожился. Вдруг ему на плечо чья-то волосатая лапа опустилась. Смотрит: сам Ерш Падлович, великий плагиатор, над ним навис:

— Не бзди, старикан, все пучком. Это ненадолго. Скорее собирай алмазы и в трусы засовывай, всё равно тебе уже, как и мне, это ничем не грозит. Импотенция — вещь тоскливая, зато ничего не страшно.

— Идите отсюда, товарищ! — визгливо крикнул Бузык. — Вы надо мной с санитаром Хоменко насмеялись, я знаю. Мне всё Клизма передала, а она самая главная сплетница, я ей верю! Называли меня врагом всякой поэзии и бездарем.

— Да что вы, что вы,- запел Падлович, — враг всякой поэзии — Артёмка, ей недавно кляп в рот всунули. Совсем беспомощные вирши писала, позорилась. А вы-то гигант! Живой классик! Я вашими поэмами о кабачках буквально зачитываюсь! Ярко! Талантливо! Да вообще давно пора поправить короны всем этим борзописцам, угондошить да зарыть! Вы — лучший!

Иван Семёнович засиял ярче алмазов, выпрямился во весь полутораметровый рост и крякнул. Круглое лицо его залил нежный румянец.

— Да, это так, — важно сказал он. Не видя в сумерках, как хохотнул в сторону лукавый Ёрш. — А где же все борзописцы?

— Да они по кольцам разбросаны. — сообщил Падлович. — всех раскидали на всякий случай, чтобы не сцеплялись. Кольца состоят из мелких кусочков камней, льда и прочего говна, это ведь если что, такая битва начнётся!

Тут внезапно поднялся ураганный ветер, подхватил собеседников и увлёк куда-то в космос.

— Иван Семеныч, а Иван Семеныч!!! — услышал он над ухом.

Мудышкин открыл глаза и увидел перед собой озабоченное лицо санитара Хоменко.

— Пора очистительную клизму принимать!- пояснил он.

— С «Хеннесси»? — с надеждой спросил Семеныч.

— Ээээ, батенька, это у нас только для VIP-персон, — сказал Хоменко. — вот, Юрий Владимирович свой заряд уже получил.