Ёрш - new Хлестаков

Вернувшийся из мест не столь отдалённых Ёрш Падлов решил провести встречу с соратниками по «Розе. вру». Собрал он их всех на Курском вокзале, куда торжественно прибыл, и начал самозабвенно врать.

«А знаете ли вы, господа, что я не простой опер? — важно начал он. — Да нет, понимаете, сам начальник отделения со мной на дружеской ноге. Этак ударит по плечу: „Приходи, братец, обедать!“. А я ему процежу через плечо: „Ну, ладно уж, как-нибудь зайду“. Хотели меня сделать самым главным начальникам, а я подумал: на кой? Мне и так неплохо живётся. Вон старик Шило, как увидит меня, так ещё издалека бежит с криком: „Юрий Владимирович, позвольте вам ботинки почистить!“ Верно, Шило? Молодец! Я его обычно оставляю на время моего отсутствия с берданкой — страницу от охальников охранять. Пока справляется дед. Ты смотри у меня!

В общем, такая слава, чёрт возьми, аж неудобно! Я ж какие романы пишу, просто уникальный автор, все говорят. Верно, Вша? То-то же! А ты, Клизма, что смотришь волком? Тебе сроду такого не написать, графоманка! Даже не мечтай! Сатира твоя — ниже плинтуса, это я тебе ещё не всю правду сказал. Немудрено, что тебя полтора человека читают.

Ох, прям от поклонников не скрыться. Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: „Вон Юрий Владимирович идёт!“

Живу я интересно, господа. С хорошенькими актрисами знаком. С Юлей Пересильд запросто: „привет, дорогая, ну как прошла премьера?“ Меня же с нею чуть было в космос не запустили! Правда-правда.

А я ведь тоже разные сценарии могу… я на все руки мастер. Да, современных литераторов часто вижу. С Пелевиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: „Ну что, брат Пелевин?“ – „Да так, брат, – отвечает, бывало, – так как-то всё…“. Большой оригинал. Водолазкин опять же от меня тащится, дай, говорит, про кладбище почитать! Умираю, как хочу про кладбище почитать! Вот с Захаром Прилепиным я не очень, не люблю путриотов. Но он тоже за мной бегал, как мальчишка, чтобы рассказать, как оценил мои гениальные романы про кладбища и могилы. Ещё бы не оценить, это же классика!

Ах, чуть не забыл! Мы же с БГ на „вась-вась“! Иногда звонит мне Гребенщиков после полуночи: „Старик, сильно! Могуче! Я всегда тебя на ночь перечитываю, житейской мудрости набираюсь. Что я против тебя? Убожество“.

Ну, а русофобка Дина Рубина в меня просто влюбилась! Клизма, ты не ревнуй, она чуть моложе, чем ты, не мой вариант. Я толстых вообще не люблю.

Моих, впрочем, много есть сочинений: «Излуки разлук», «Молитва». Это уже в школе проходят. Да я вообще не хотел писать, но общественность умоляет: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Да хрен с вами, и напишу!» Сел поудобнее, и тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня лёгкость необыкновенная в мыслях. Как хошь могу. А пасквили у меня какие! Не то, что твои, Вшивая Лена — полное дерьмо. Без обид. А как я вру! Лучше, чем старик Врунгель.

Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом в Москве — зашибись. Прям у Кремля. Лебяжий переулок знаете, деревня? Так уж и известен: дом Ершова. Сделайте милость, господа, если будете в центре, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже такие рауты даю! Писатели — высший сорт! И все у меня! Так в прихожей и толпятся: «жужужу, жужужу!» Меня, значит, восхваляют. Литературные прения у нас. До утра преем. И уж так уморишься, что просто ни на что не похоже. Как ввалишься в свою общагу в Бутове… тьфу, то есть что это я? В роскошную спальню в стиле барокко… В Лебяжьем…

Короче, приходите, сами увидите, дорогие мои русофобы, соратники по перу: Вшивая Лена, Пустернак, Аебала, Шило, Кувалда, Ссальнич, Врунгель и примкнувшая к ним бывшая путриотка Клизма!