Как Ёрш лохов ловил, а поймал сковородку

Сидел Ёрш Падлович на лавочке у подъезда, чесал репу и думал думу горькую. «Чтой-то совсем не пишется, вдохновения ноль».

Старьё по третьему разу не проходит: никому неинтересны его немытые гениталии и байки-перепевы старых песен на новый лад. Скучно и тухло у Ерша. Бывает, зайдёт какая-нибудь соратница по борьбе с добропорядочными людьми, а там сплошное фуфло. Хошь — про кладбища читай, хошь про могилы. Выбор невелик.

Одна Клизма с трудом осилила, и то не без горячительных напитков. На трезвую голову кто ж такое читать станет? Правда, и у неё темы не краше, какие-то мертвецы с посохами, упыри да вурдалаки.

В общем, сидит Падлович, горюет. Решил он расширить круг своих дружбанов, в свою веру авторов обратить. Сидит, лохов ловит.

Смотрит, хорошая тачка остановилась, из неё женщина выходит — миловидная такая шатеночка, павлово-посадская шаль на плечах. Как махнёт она этой шалью у него перед носом — ё-мое, «Шанель номер 5»! Ерш кроме запаха собственного перегара да немытых гениталий давно ничего путного не нюхал.

— Как вас зовут, любезная? — спрашивает.

— Светлана!

— Аааа, так это я через вас письмо дерзкому Фоме передавал, а он меня игнорировал? Ну, давайте забудем, дорогая, и все заново начнём?

Но Светлана передёрнула плечиками и молча удалилась. Она никогда не разговаривала с малознакомыми алконавтами, даже с авторами П.ру. И правильно делала.

Тут остановился крутой чёрный «Майбах», из которого грациозно выскользнула ещё одна красавица. Роскошные волосы горели на солнце, отливая красной медью, а глаза — прям чёрные турмалины!

— А вы кто, дорогая? Оййй, угадал. Галочка! Да-да, прямо как на фото. Придите в мои объятия! Я давно к вам приглядываюсь, даю слово, что больше и пальцем вас не трону. Будем дружить против русофобов? Станем добрыми товарищами?

— Тамбовский волк тебе товарищ, — гордо ответила Галочка и исчезла, как прекрасное видение.

В это время из-за угла на старом велосипеде подлетела разгневанная седая бабка. В одной руке она держала здоровенную чугунную сковородку. От злости старуха чуть не вывалилась из бордового махрового халата. Крупный тухес предательски съезжал с седла. Яростно сжимая кулаки, она заорала нечеловеческим голосом:

— Это так вы, Ёрш Падлович, мою дружбу цените? К патриоткам хотите быть поближе, хрен вы собачий! Рыба вонючая, неполезная!

— Так вы, уважаемая Клизма, разве сами не из них будете? — искренне удивился Ерш. — Кто мне надысь о любви к Путину писал?

— Когда это было! Я теперь истинная русофобка! Страшную клятву Вшивой Ленке дала: как узнаю, что патриот, тут же наклевещу! Оболгу и очерню, обосру и оплюю, а я на это дело большооой мастер! А ты кому продался, гадило? Вот тебе, вот!!!

И она начала умело работать сковородкой.